Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 131 – Татьяна Иванько

Мы с Сигню не говорили наутро о том, что случилось накануне. Будто ничего не было. Я не хочу, чтобы она знала, до чего дошёл Гуннар, что он не во власти восхищения, владеющего сейчас всем войском в отношении неё, что всё куда глубже. Я не хочу, чтобы она вообще думала о Гуннаре.

И я оставил жизнь Ивару Грёнаварскому из одной злости на Гуннара, ведь именно он первый сказал, что не стоит этого делать. Если бы не это, Ивар бы сгорел в погребальном костре, как и положено поверженному конунгу…

Будет завтра и тризна на ледяном ветру, сборы лагеря и отход из долины под начинающимся снегопадом, который едва не запер нас здесь, между холмов. Всё завтра. Всё после.

И возвращение наше с победой в Сонборг. Но я много-много дней не захочу ни смотреть в лицо моего лучшего друга, моего воеводы, ни говорить напрямую с ним, ни оставаться наедине…

Прежде чем отпраздновать Победу по-настоящему, надо было объединить Свею. Вот почему празднование и объявление Свеи Единой, отодвинулось на целых три месяца, в течение которых мы вместе с Сигню, с алаями, с Советниками объехали все три вновь присоединённых йорда.

В каждом йорде надо было оценить положение дел, сосчитать жителей и казну, решить, что надо сделать в первую очередь, что подождёт до лета. Фёрвальтеров во всех трёх новых йордах выбрали на общем сходе на главных площадях городов. Выбирали из своих, из самых достойных, кого знали всю жизнь. Но на первое время здесь оставлены были и наши люди.

В Бергстопе, красивом, расположенном в долине между скал, остался на первое время Легостай, которому не удалось поучаствовать в Битве четырёх конунгов, как стали называть наше победное сражение, и который рвался доказать, что он может быть полезнее многих.

В Грёнаваре, лесистом йорде Ивара, что жил теперь вместе с семьёй на окраине Сонборга пока под охраной, остался Исольф. Здесь найдена была самая большая казна, а город, как и весь йорд, был не устроен, дремучие леса «мешали» строительству дорог, хотя были полны зверьём как нигде.

В Эйстане остался на время Стирборн, вскоре влюбившийся в одну из девчонок, дочерей бывшего алая, погибшего в Битве четырёх конунгов. Мы это узнали, когда он через несколько месяцев попросил позволения жениться на Ждане, так звали девушку. Отец её и мать были из славян.

Но все алаи и Легостай вернулись в Сонборг уже осенью, оставив йорды на уже проверенных фёрвальтеров. Ежегодно мы будем наезжать в каждый йорд, и слушать народ, проверять, как идёт начатое строительство, как фёрвальтеры выполняют свои обязанности. И если выяснится, что дурно — они будут изгнаны с позором. Для этого будет проводиться тайное голосование. Чтобы никто не боялся. С помощью всё тех же древних чёрного и белого мешков. Вот такое народное самоуправление.

Только в Норборне не было теперь столицы. Там мы возводим только несколько фортов. И ездим с проверками туда чаще, чем всюду. Я не мог доверять йорду, где в спину Сигню послали стрелы и проклятия.

Пока мы объезжали нашу большую теперь страну, в Сонборге готовились к празднованию Победы. Готовили яства, вина, браги, меды, наряды. Отливали новые короны для нас. Из чистого золота. Простые обручи с острыми лучами. Как Солнце. Ведь Солнце привело нас к Победе.