Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 148 – Татьяна Иванько

Вдруг в следующее мгновение со свистом вылетает блестящий кинжал в сторону Сигню… Это рука Ивара метнула его.

Как сумел среагировать Гуннар? Он повалил Сигню на землю как раз в тот миг, когда кинжал, пущенный очень метко, просвистел над ними.

— Смотри, Великий Сигурд! Смотри, как воевода лапает твою жену! Они уже много лет спят друг с другом! Все смеются у тебя за спиной! Она потому и не рожает тебе, чтобы ненароком не родить ублюдка!..

Последние слова захлебнулись в крови. Сигурд в один скок своего Вэна оказался на крыльце и снёс голову Ивару и в следующий миг его жене.

«И-и-и-а-х!»- ахнули, отшатнувшись, челядные в дальнем углу двора.

Сигурд посмотрел на них, но сказал белыми от гнева губами:

— Лекари, делайте ваше дело.

Когда мы остались на дворе только с челядными он сказал уже им:

— Уберите тела, не надо, чтобы дети увидели. К ночи похороним, никто не будет знать места. — он развернул коня со двора и, не оглянувшись, сплюнул сквозь зубы: — Собаки умирают собаками.

После этого они с Гуннаром уехали, а я кинулся в дом…

Мы едем с Сигурдом медленно, почти к плечу плечо по улицам Сонборга.

Он молчит, но это непростое молчание. Я это чувствую и жду, что он станет говорить. И он знает, что я жду, и нарочно жилы тянет своим молчанием.

За прошедшие годы в моём отношении к Сигню изменилось только одно: когда я спал со своей постоянной девкой, я представлял себе Сигню. Так что я постоянно мысленно был с ней. Я просил гасить все лампы и…

Вот и всё. Кстати этой самой девкой стала Трюд, которую Сигню за аборт отправила в проститутки, в пользу казны. Я выкупил Трюд, я купил ей дом, где проводил с ней время несколько раз в неделю.

Знал об этом Сигурд? О Трюд может и знал, но об остальном знать, конечно, не мог.

Сигурд так ничего и не сказал за всё время пути, а только метнул в меня ставший тёмно-серым взгляд и, пришпорив коня, ускакал вперёд к терему.

Сигню вышла на крыльцо откуда смыли уже кровь хозяев, я жду её.

— Я не знаю, что тебе сказать, братишка, — сказала она. — Ребёнок ваш умер у неё внутри ещё сутки назад, а мучилась она до этого ещё, должно быть пару дней… Мы сделали всё, теперь будем надеяться на Богов, — она посмотрела на меня глазами в полукружьях усталых синяков.

— Всё могло быть иначе, если бы?..

— Не надо казниться, думать, что было бы, если… — покачала головой Сигню. — Норны пропели свою песню. Подождём, куда она выведет Астрюд. Если ей жить, то будет жить. Молись Богам, Рауд.

Боян тоже вышел на крыльцо, натягивая шапку на растрепавшиеся немного волосы.

— Ганна с помощницей остаются, — сказал он. И посмотрев на Сигню, добавил уже ей по-русски: — Идём домой, Лебедица, ночь совсем.

Я знаю русский, в тереме с детства половина людей говорили по-русски, я не мог вырасти, не зная его. Но, кроме того, ласковые нотки в его голосе не ускользнули от меня. Удивительно, что никто не замечает, до чего Боян влюблён в Сигню. Это потому что все его чуть ли не бесполым считают. А зря, по-моему.

Но о чём я думаю сейчас?! Моя Астрюд, прелестная, милая Астрюд на краю Нифльхейма, а я… Это от страха и отчаяния, должно быть, чтобы не думать о страшном, я думаю и вижу вокруг себя то, чего обычно не вижу…

— Пойдём пешком, Боян, — сказала Сигню. — Тут ходу меньше часа, мы с тобой налегке.