Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 193 – Татьяна Иванько

Я вышел из кузни под ледяные струи осеннего дождя. В снег перейдёт за ночь…

Разгорячённую кожу остужает быстро. Остывает и мой гнев. Почему я так упираюсь в свою правоту? Только ли потому что это Ньорд или потому что Сигню во всей этой истории руководит, с самого начала? Она победила заразу, спасла народ, всю страну. Не я. Она. Я ревную её к её уму, знаниям, к тому, как сплотилась вокруг неё Золотая Сотня?..

Вынести на Совет? Я опасаюсь, что она сможет убедить всех в своей правоте. И что мне останется тогда? Пойти и уничтожить Ньорда?

Почему я не смог убедить её… Но я и не убеждал. Я просто не хотел слушать. Я не хотел, чтобы она оказалась права, поэтому только сопротивлялся. Не думая. Не принимая во внимание её мнения ни на минуту. Всегда считал себя умным, но отказал в уме ей?

И всё потому же — я ревную её. Бешено ревную, когда думаю о том, что могло быть в этот год в Норборне…

Пока она была там, не думал, когда только вернулись, не думал, просто был счастлив её возвращению. Выздоровлению, тому, что краски жизни и силы стали возвращаться к ней.

А потом заметил светящийся взгляд Торварда, теперь Ярни, в её сторону… О Гуннаре я уже не говорю, он смотрит на неё как на Богиню. Только Исольф кажется спокойным как всегда. И вот в волнах этих обожающих взглядов моих неженатых друзей, моих алаев, всей Золотой Сотни я слышу от неё идею насчёт Ньорда…

Ревность мужчины, смешавшаяся с ревностью правителя — вот, что застит мне глаза, вот почему я не хочу слушать её. Снова окажется права, а я покажу себя упрямым дураком… надо включить голову и услышать её доводы. Прости, меня, Сигню, никто раньше не оказывался умнее меня… Никем не восторгались больше, чем мной. Я восхищён тобой, но я ревную к восхищению от других.

На мои мокрые и остывшие уже плечи лёг мягкий плащ, впрочем, быстро пропитывающийся дождём. Но я не чувствую холода, потому что вижу Сигню перед собой.

— Прости меня, Сигурд.

Это мои слова, Сигню… Я должен…

Я обнимаю её, оторвав от земли. Она мокрая, вся пропитана дождём, но я не чувствую. Я чувствую только тепло её шеи, куда утыкаюсь лицом, аромат её кожи…

Назавтра я предлагаю ей послать письмо к Ньорду с предложением прислать старших сыновей в Сонборг, учиться и, может быть, готовиться стать кому-то из них преемниками трона Свеи.

— Значит… — хочет сказать она.

— Нет, это не значит, что я не жду больше наших с тобой детей, но…

— Не договаривай, я поняла, — она улыбается, всегда понимает то, что я хочу сказать. — Спасибо, Сигурд… Я, честно признаться, уже думала отступить.

Я качаю головой, серьёзно глядя ей в глаза, я хочу, чтобы она по-настоящему поняла:

— Никогда не отступай. Особенно, если чувствуешь, что права. Лучше мы проверим и убедимся, что прав был я, чем закроем глаза и сделаем вид, что ничего подозрительного не произошло с этой чумой.

Как я могу не восхищаться им? Как я могу не любить его? Конечно, пришлось потратить огромное количество сил и времени на то, чтобы он услышал меня, но важно, что услышал. И вот это — «не отступай», это тоже стоит дорого, его признание меня равной себе.

Несчастья и неудачи преследуют меня.

Умерла родами моя дроттнинг Тортрюд. Должна была родить двойню через месяц после Осеннего Равноденствия, но… Я приехал домой уже не застав её живой.