Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 279 – Татьяна Иванько

Я бросил своих воинов. Я знал, что в этой битве не победить. Если бы мы заранее вышли в поле, и то наши шансы были невелики. Сигурдовы воины сильны не количеством, они сильны совей правдой, тем во что верят, а за эти годы, что строилась Сигурдова Свея они все, все его бондеры, все воины, стали какодин сильный его кулак.

Поэтому в таком бою, где моих ратников застали буквально без штанов, вокруг котлов с кашей шансов не было вовсе. И я рад, что большая их часть хотя бы сбежала и спаслась вместе со мной.

Но ничего, Сигурд.

Но особенно ты, ты, Сигню! Свана Сигню, что так легко обвела меня вокруг пальца! Мои полки из Асбина, подпитанные урманами, близки, я достану вас!

Оглушённый и обожжённый горящим маслом из лампы, я готов был ревёть диким зверем от злобы и ненависти. Я остановил коня только доскакав до какого-то села, со мной несколько десятков моих воинов, к ночи набралось несколько сотен, все, кто сумел сбежать от Сигурда. Мы пробыли в деревне несколько дней, приходя в себя, набираясь сил и поджидая полки моего старшего сына Магнуса.

Уходя, мы убили всех немногочисленных мужчин, почти все ушли к Сигурду в рать, изнасиловали всех женщин и сожгли деревню дотла. И дальше я приказал до основания разорять все селения, куда мы будем приходить. Если Свея не отдаётся мне по доброй воле, я ничего не оставлю от твоей Свеи, Сигурд. От твоей Свеи, Сигню, проклятая сука! У вас будет гореть под ногами земля и вам не останется ничего, как самим сгореть в этом огне или уйти с этих земель навсегда. Потому что я буду идти за вами, пока не доберусь до тебя, Сигню!!! И ты, Сигурд, счастливчик, ради которого она разбила моё войско, увидишь как я распну её, если ты ещё мало страдал, осознавая, какими полными глотками я пил из твоего источника, как я осквернил его, ты увидишь как я его уничтожу!

Сигню жива и рана её не была очень глубока, ею немедля занялись наши гро. В нашей победоносной и краткой битве, мои алаи остались живы и не ранены даже, погибли немногие.

Погиб Бьорнхард, муж Сольвейг. Она выла в голос над его телом, распустив ещё неседые косы и не стесняясь никого в своём страшном горе. Все знают, как Сольвейг и Бьорнхард с юности любили друг друга.

Рауд потемнел лицом, стоя за спиной стенающей матери, крепко держа за руку сына, подросшего в наших скитаниях. Погребальный костёр Бьорнхарду, бывшему йофуру Сонборга, был сложен на месте разбитого лагеря Ньорда. А после мы похоронили остальных погибших, два с половиной десятка с нашей стороны и три сотни со стороны Ньордовой рати.

Сигню всё это время пролежала без памяти а моём шатре. К счастью, стрела вошла неглубоко ей в бок, обломившись, оставила наконечник, не пробив грудной клетки. Хубава быстро справилась с раной. Но Сигню не приходила в себя.

Я смотрел на измождённое лицо моей милой, совсем не таким оно чвлялось мне в мечтахи снах, не с обозначившимися скулами, бледное в глубоком забытьи…

Я смотрю на неё не отрываясь, напуганный, но счастливый тем, что она жива и вернулась. Что мы разбили Ньорда.

— Дай ей время, Сигурд, — сказала Хубава. — Мы не знаем, сколько сил ей стоило это — эта твоя сегодняшняя победа.

Я покачал головой:

— Не моя, её.

Хубава улыбнулась, подняв подбородок:

— Ты — настоящий Великий конунг, Сигурд.