Онлайн книга «Светлый град на холме, или Кузнец»
|
— Да и растить кто будет? Хубава расплакалась было, но Ганна подтолкнула её в бок: — Не разводи сырость, старушенция, а то вон Гагар, гляди, разонрависся… И Хубава правда подобралась, сразу вытерла слёзы, но Гагара в помине не было рядом, Ганна толкнула подругу в плечо шутливо. — Всю жизнь эта чертущая Хубава Гагара у меня отбивает, поверите? Так я и не вышла за него из-за неё, дорогой моей подруженьки, — смеётся Ганна. Но за этой её сегодняшней смешливостью и я и, конечно, Сигню угадываем страх и почти отчаяние в этой, возможно последней разлуке с нами… Грустно смотреть на молодожёнов, влюблённых Ярни и Герду, как она ни просилась остаться, но непреклонен и сам Торвард и я, нельзя здесь оставаться никому, кроме воинов. Кострома провожает повозку, гружённую узлами, сверху молодая женщина, пара ребятишек, трёх и пяти лет, сзади привязана корова и две козы. — Жена, что ли? — спросил я по-русски. — Да что ты, Боян! — отмахнулся Кострома. — Дочка. Вдовая, видишь ли. А жена померла. Считай через два месяца как вас тогда отсюда Ньорд забрал… так что мне теперь одна радость — она да внуки. Но может замуж выйдет ещё, совсем молодая. В Брандстане женихи-то есть? «Здесь все женихи», — подумалось мне. — Ты, стало быть, остаёшься? — А ты меня в старичьё записал? И не думай! Я, если выберемся, ещё женюсь! Вот ты моё слово помяни. Он смеётся и я хохочу. Вообще удивительно, но веселья прибавилось в нашем пустеющем от часа к часу форте. Теперь уже горевать и правда ни к чему. Теперь осталось только веселиться. И мы веселимся, потому что часы наши сочтены, потому что повеселиться уже будет некогда, и не отложишь на потом. Но мы не пьём хмельного, его и нет в стане. Увезли обозами в Брандстан. Нас здесь две тысячи три человека и единственная женщина среди нас — Свана Сигню, воин на все времена, никто её иначе и не считает. И бывалые ратники, и те, что не носили мечей каждый день на боку, но не ушли, а остались, все умелые воины, в Свее не было мужчин, что не были бы воинами. Мы все воины, все, кто есть: и лекари, и учителя, и золотари, и законники, и простые земледельцы или охотники. Все мы умеем действовать слаженно и искусно. А храбрости нам не занимать. У нас только смерть или победа, плен для нас не приготовлен. А для той, кому приготовлен, он во сто тысяч крат хуже смерти. Вот потому мы и веселы. Прошло время грустить. Можно печалиться, когда у тебя впереди целая жизнь и ты успеешь ещё наверстать время веселья. У нас его уже нет. Наша смерть идёт с юга несметным войском. И хотя, каждый из нас унесёт с собой в Валхаллу не меньше десятка, мы знаем, что идущих ещё больше и они хотят нашей крови, потому что ненавидят в нас то, что мы не такие как они. Мы знаем, что Ньорд в дневном переходе отсюда. Что нашей жизни остаётся? Сутки?… Воины пируют. Но йофуры исчезают из-за стола, что скоро замечает Рауд: — Однако конунгу всё же повезло больше нашего этой ночью. Никто не отвечает ему, ведь его жена пропала бесследно в адском пламени, охватившем Свею. Но никто не думает, что Сигурду сегодня легче, чем всем. Мы все простились с нашими жёнами, они будут живы. А жена Сигурда, наша дроттнинг, Свана Сигню погибнет завтра вместе со всеми нами. Она и осталась здесь, только чтобы погибнуть, чтобы не быть без него. Конечно, Ньорд идёт за ней. Конечно её смерть — самая желанная для него. Но её он припасёт напоследок, вначале убьёт всех нас… |