Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 3 – Татьяна Иванько

Поклонился почтительно, продолжая улыбаться:

— Линьялен Рангхильда, я, твой жених — Эйнар из славного рода Торбрандов, приветствую тебя! — и голос стал гуще, мощнее…

От этого голоса всё завибрировало у меня внутри.

Я всё же не удержалась и спустилась на ступень навстречу, протягивая ему обе руки с улыбкой, счастливая как никогда ещё… Он взял мои руки в свои гладкие горячие ладони, такие большие и крепкие, что мои, которые я не считала маленькими, утонули в них.

Я смотрю в его огромные яркие глаза, я не могу поверить: наконец, наконец-то я вижу тебя. Твоё совершенное лицо, высокий лоб, обрамлённый светлыми пепельными волосами, блестящие волны которых открылись, когда ты в уважительном жесте снял шапку, отороченную мехом куницы, сверкающая улыбка… Я всей кожей чувствовала, как все вокруг, все женщины особенно, вдохнули и забыли выдохнуть, любуясь им, моим женихом, Эйнаром из славного рода Торбрандов.

Богатый пир был приготовлен для Эйнара и его сестры Сольвейг, прибывшей с ним, совсем юной, пятнадцатилетней и их алаев. Они двое, Эйнар и Сольвейг — единственные, оставшиеся в живых дети Магнуса и его жены Сигню. Как и мы с Ньордом у наших родителей. Сама их мать умерла три года назад, внезапно, среди лета заболела грудной болезнью, и к первому снегу погребальный костёр уже вознёс её в Вышний мир. Я хорошо её помню, Эйнару от неё достались эти невероятные глаза …

А Сольвейг — только её волосы. Вся она, младшая дочка конунга Магнуса, не была так красива как мать, или как старший брат. Эйнар с малолетства растили как будущего конунга. Может быть, благодаря этому воспитанию ему и привилась и горделивая осанка, и уверенная походка и победоносный взгляд?

Стол ломился от угощений: мяса и рыбы, птицы, ягод, засахаренных цветов, горок украшенных пареных злаков, яблок и груш. Сладкое и кислое вино из далёких заморских стран, золотое с Юга, чёрно-красное с Запада и зелёное с Востока от славян. Молоко с вином, хмельная брага, меды. Гости оживлены и многословны, за столом много молодых людей, это мои алаи и будущие алаи Эйнара.

— Мы сосватали Сольвейг Бьорнхарду, — рассказал Эйнар во время пира.

По зардевшемуся лицу Сольвейг я поняла, что жених ей по сердцу, и хотя отец и брат выбирали его скорее как соратника, алая себе, явно угодили ей выбором.

— Мы сыграем сразу две свадьбы будущей зимой!

До зимы уже оставалось так мало, с Летнего Солнцеворота прошёл уже месяц. У меня сладко замерло сердце, расцветая буйным алым цветком. В голове моей кружилось, хотя я не сделала ни одного глотка хмельного. Я могла видеть только одно — его чудесное лицо, его улыбку, его завораживающие глаза, его губы…

В эту ночь ничто уже не держало меня. Линьялен, дочь конунга, вольна вести себя так, как считает нужным… Гагар, верный наперсник Эйнара, встрепенулся у дверей, собираясь преградить путь непрошенному гостю, но увидев меня, отступил почтительно склонившись.

Я не думала, для чего я пришла сюда, я хотела только одного — побыть наедине с ним. Мы не бывали ещё наедине, всегда только в присутствии других людей.

Эйнара удивило моё появление. И, хотя свобода моя была ограничена только моей волей и понятиями о добре и зле, хотя суженая невеста могла позволить себе и не то ещё в отношении жениха, благодаря чему немало первенцев рождались всего через три-четыре месяца после свадьбы, всё же он не ожидал такого от меня.