Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 5 – Татьяна Иванько

Однако моя холодность хранила меня от слухов: все считали меня девственницей, даже самые близкие, никто не подозревал, что я и мой жених переступаем дальше, чем просто беседуем друг с другом, обсуждая, как два равных йофура (правителя), дела вскоре объединяемых наших земель. Но и это сослужило мне потом свою службу.

Вот так прошёл этот траурный год, и было объявлено уже, и началась подготовка к свадьбе, намеченной на Зимний Солнцеворот — лучшее время в году для свадеб и любых начинаний. И надо было случиться, что за два месяца до этого во фьорды Сонборга вошли ладьи разорителей с Востока. Эйнар с алаями отбили их нападение. Но считал, что должен нагнать и наказать, чтобы неповадно было впредь.

О, это трагическое для меня решение! Вот, когда я поверила, что злой рок преследует меня.

Накануне похода мы увиделись с Эйнаром. Год у власти сделал его взрослым, решительным, даже резким иногда, но ко мне он был по-прежнему добр и ласков, хотя возражений и сетований на новую разлуку и слышать не хотел.

И он вернулся из похода…

Прошло всего пять с половиной недель, но этого хватило ему, чтобы не только нагнать наглых разбойников и разбить их на их земле, но и жениться там, на дочке местного конунга…

Он приехал ко мне тайно, чтобы поговорить. Этим, конечно, он выказал уважение мне, что не отвернулся равнодушно, не снизойдя до разговора с оставленной невестой и возлюбленной. Но было ли это уважение ко мне, как женщине, некогда любимой, или как к линьялен дружественного йорда?

Я не верила никаким слухам и ничьим словам, пока он не прискакал с Гагаром в тот самый Охотничий хус, на границе наших йордов. Здесь, при свете факелов и жарко пылающей жаровни, тепла от которой, впрочем, мне совсем не хватало, из-за чего я сидела, кутаясь в мех чёрной лисицы близко-близко от огня, так, что лицо моё начало гореть, но, может быть, оно разгоралось от обиды и злости?

— Что это такое… ты говоришь?!.. — почти задыхаясь от непонимания и нахлынувшей в сердце боли, проговорила я. Эта боль, переполнив моё сердце вот-вот разорвёт его навсегда…

— Прости меня, Рангхильда, — тихо говорит он, садясь напротив, дальше от железной чаши жаровни — он не мёрзнет, у Торбрандов горячая кровь.

— А свадьба?.. — продолжаю я цепляться за то, чего уже нет… Или не было.

— Будет свадьба в Сонборге, как была уже там, на Восточном берегу Нашего моря.

— Но как ты мог жениться на другой? На какой-то… славянке, не зная её, не любя? Как мог, если обещал мне?! — недоумеваю я, дрожа от холода и гнева.

— Я люблю её, Рангхильда. Я бы лгал душой и телом, если бы женился на тебе, — он не оправдывается, даже не чувствует себя виноватым?

— Ты любишь её?! — я почти задыхаюсь… — За что?! Неужели она прекраснее меня? — продолжаю я, будто пытаюсь уцепиться хотя бы за что-нибудь…

— Мало найдётся женщин, превосходящих тебя красотою, — холодно говорит Эйнар.

— Но я люблю тебя! — Почти вскрикиваю я.

— Разве ты меня любишь? — он так улыбается, что у меня холодеет внутри окончательно.

Он не верил в мою любовь и не верит, потому что он сам не любил меня, вот и не чувствовал, как я люблю его. Не мог этого почувствовать.

— Я беременная, Эйнар, — наконец выдохнула я свою правду в обмен на его.

Лицо его дрогнуло, улыбки не было больше.