Онлайн книга «Светлый град на холме, или Кузнец»
|
Берси, мой счастливый соперник. Что ж, если ты, правда, любишь Агнету… Возможно, я любил её слишком мало. Люби её за нас двоих. Гуннар, каменная глыба. Даже стрелы отскакивают от тебя, но ты навеки и безнадёжно влюблённый в свою дроттнинг… Сигню. Мне казалось, я влюблён в мою двоюродную сестру. Боги! Как давно это было… А Гуннар так и смотрит на неё просветлённым взглядом. Боян, божественный голос, как настоящий посланец Асгарда среди нас, твои песни, твои истории и сказки навсегда останутся в Свее и теперь пересекут море. Их уже давно рассказывают детям, их знают взрослые. Ты уходишь, но ты навсегда останешься здесь, в Свее… И Гагар уходит. Остался бы, но уходят Хубава и Ганна, а они связаны все трое, сколько я их помню, друг без друга никуда. Но Легостай остаётся с нами. Решил остаться со своей линьялен, которой служил многие годы, даже сын его уходит, но сам старый воевода остаётся в Свее. И мать, я видел, сильно приободрилась его решением. Старый, проверенный годами и войнами воевода стоит войска. Ничего, и войско мы соберём. Сигурд многому научил нас всех. Сигурд и Сигню, вы последние, подобные Богам, йофуры Свеи, вы сами как Асы, вы и уходите теперь от нас будто обратно в Асгард… Нет, мы не шли в Асгард. Мы шли в неведомые ещё для нас земли в надежде быть принятыми. В надежде быть понятыми, потому что наша земля изгнала нас. Мы шли через море в надежде на новую жизнь… Четыре дня страшная буря мотала наши корабли, будто испытывая на стойкость наше решение. Будто Боги проверяли, достойны мы всё же своей новой судьбы. И отпустили. Потрёпанные, но целые все двенадцать наших кораблей на пятый день при ясной погоде и попутном западном ветре споро шли в сторону восточного берега Нашего моря. Первым мы высадились на том берегу, где некогда стоял город Вышеслава, моего деда. Поразили меня всё ещё целые, хотя и разрушаемые уже ветрами и морем широкие лестницы из камня, выдолбленные в скалах, но украшенные некогда мозаикой по каменным перилам. Теперь она осыпалась и размывалась морем. Ещё несколько лет и ничего от мозаики не останется. Сколько продержится лестница… На глазах Хубавы и Ганны выступили слёзы, едва наши корабли приблизились к знакомой им гавани. А как они плакали, найдя такой запущенной лестницу и почти развалившуюся уже пристань: — О-хо-хо, ай-яй-яй… Ты и вообразить не можешь, Лебедица, сколько кораблей стояло в наши времена здесь, какие купцы ходили по этой лестнице! Какой невестой спустилась на корабль твоего отца наша Лада! — О, ваш прекрасный Сонборг показался нам по приезду настоящей деревней, — подхватила Ганна. — Это потом уж и Эйнар и вы с Сигурдом преобразили его… А ты, Боян, помнишь? — Лестницу помню… но и ничего больше. Сколько мне было лет? — отозвался Боян, тоже разглядывая лестницу во все глаза. — Когда родилась Сигню, тебе исполнилось… десять, Ганна? — Да, так… нет, восемь? — Восемь? Мы хотели подняться по лестнице в город, и первые шедшие уже скрылись наверху. Но через несколько мгновений с криками: — Назад! — Берегитесь! Сбежали вниз и нас, едва выгрузившихся, вернули на корабли. А сверху летели тучей стрелы. К счастью не доставая, не коснувшись нас. — Кто это? — Кто знает? — задыхаясь и спеша наши загружались обратно в драккары, в страхе опрокидывая сходни. — Какие-то дикари, лохматые, вроде норвеев… |