Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 51 – Татьяна Иванько

Эти клятвы слышат все. Слышит Сонборг. Слышит Брандстан. Слышит небо и Солнце. Слышит необычайная радуга.

— Слышали люди?! — вопрошает Эрик Фроде на всю площадь неожиданно зычным голосом.

И толпа ответствует тысячами голосов:

— Да!

— Слышал Сонборг?!

И вновь единодушное:

— Да!!

— Слышал, Брандстан?!

И опять многотысячное:

— Да!!!

Тогда Эрик провозглашает:

— Сигню и Сигурд, теперь вы супруги! Славьте люди новых супругов!

Вопли ликования летят в воздух, разгоняя мороз, зиму, короткий зимний день. На молодых летят горсти зерна…

Мы, щурясь от ярчайшего зимнего солнца, отраженного беспредельной белизной снега, не просто улыбаемся, мы смеёмся. Сигурд притягивает меня к себе и целует, хотя это и не положено, вызывая новый всплеск ликования и восторга вокруг. На миг только я чувствую прикосновение его мягких тёплых губ… Только миг, но мне кажется, он повторяется вновь и вновь, кружась со мной…

Потом, держась за руки, мы поднимаемся на крыльцо, где раскрыто несколько мешков с серебром, мы бросаем горсти серебра в толпу, остальное раздадут все собравшимся и усадят за столы, что будут сейчас же вынесены на площадь и накрыты приготовленным для всех угощением. А мы входим в терем, чтобы открыть свадебный пир, и после этого покинуть терем и город, и в сопровождении алаев ускакать на озеро Луны, где нас оставят вдвоём лишь с несколькими слугами.

Молодые в сопровождении алаев уехали, а многочисленные гости радостно пировали в парадной зале Сонборга и вокруг терема на площади. Люди были счастливы событию не просто радостному, но открывающему двум объединяющимся йордам широкую дорогу к процветанию. И сейчас два самых больших и богатых йорда, объединившись, станут ещё богаче и сильнее.

Молодые йофуры так хороши собой, юны, влюблены, что одно это уже всем внушает уверенность в грядущем общем благоденствии.

Я должна признать, что слова Лодинн о моей невестке подтвердились полностью. Увидев Сигню, я сразу вспомнила слова моей всегда немногословной Лодинн. Я совсем не ожидала увидеть такой мою невестку. В своё время её мать, Лада Рутена поразила меня красотой.

Но Сигню превосходила её. И что удивительно, но три года назад я ничего сегодняшнего не заметила в ней, кроме трогательной подростковой угловатости. Удивительно, как из тощей длинной девчонки выросла такая лебедь. Поистине, Лебедь, прозвище, как и любое другое, очень точное.

Гордая поступь, при этом лёгкая, будто она и не касается земли, осанка, посадка высокой шеи — всё в ней не только выдаёт происхождение, дающее ей право ей право татуировать орла на спину, но и внутреннюю силу. Несгибаемую силу.

Да, это не Лада Рутена — нежный славянский цветок. Сигурд влюбился, я понимаю. И то, что она моя противница возбуждало во мне воодушевление, а не досаду и жалость, как было в моей борьбе с её матерью. С такой, как Сигню, приятно вступить в противостояние. И главное моё преимущество в этой борьбе в том, что Сигню полностью доверяет мне.

— Ты знала, что песню, что пел их скальд на площади, сочинил Сигурд? — спросил меня Ньорд, сидящий рядом со мной за столом.

Что такое? Сигурд сочинил эту песню?.. Слова, пропетые чарующим голосом Бояна, в отличие от Ньорда, я помнила имя скальда ещё с тех пор, как пятнадцать лет назад услышала его впервые. Вот эти слова: