Онлайн книга «Светлый град на холме, или Кузнец»
|
«Войска нет ещё…», «Йорды едва объединились…», «Мы не готовы…», — всё, что я и предполагал услышать. Во всём этом зале со мной согласен только один человек — Сигню, сидящая напротив меня, чью ободряющую улыбку я вижу. — Надо собрать Большой Совет, — громко заговорил Эрик Фроде, — такие вопросы… — Не нужен никакой ещё Совет, я не советуюсь сейчас и с вами, я объявляю мою волю. Высшее слово — слово конунга. Дроттнинг, что скажешь ты? — Я скажу: слово конунга — слово Мудрости и Божественного Прозрения! — говорит моя дроттнинг. Я не сомневался в её согласии, но то, что она сказала и каким голосом, твёрдым и уверенным, заставило остальных умолкнуть и принять моё решение как команду к началу подготовки к предстоящей войне. Гуннар, конечно, как воевода высказывал мне тогда же свои сомнения: — У Сонборга нет даже дружины толковой, придётся всё создавать с нуля… — Так то-то и оно! — засмеялся я, чувствуя чуть ли не озорство, забурлившее в моей крови, — наши противники тоже так считают и не ждут нападения, готовиться не будут. Норборн — самый сильный йорд из тех четырёх, что нам предстоит присоединить. Если мы одолеем их — это закалит нашу армию и остальных завоевать нам уже будет куда легче, даже, если они вздумают объединиться. — Ты или безумец или великий конунг, — сказал, качая головой, Гуннар. Я улыбнулся: — Ну, вот и проверим! А, воевода?! И закипело. Для начала я разнёс в пух и прах Гагара, вызвав его к себе для разговора с глазу на глаз. — Как ты допустил? Ты, умный, бывалый воин, что в твоём йорде, даже дружины по сути дела нет, не то, что войска?! — спросил я не что строго, но с внутренним возмущением. — Разве я решал, Кай, — попытался оправдаться Гагар. Но я не позволил: — Не пытайся на Сольвейг свалить, она не воин, ты был воеводой. Ты должен был… — Да я говорил, Сигурд! Но вначале они с Бьорнхардом считали, что Эйнар оставил вполне боеспособное войско, а потом вроде и незачем стало… — Обленились вы здесь. Это другие йорды подумать не могли или шпионов к вам не засылали, иначе, самый захудалый Бергстоп со своим Альриком Брандом сбросили бы твою Сольвейг за полторы недели. Границы не охраняет никто, вокруг города обветшавшая стена, вы думали, так вечно будет что ли? Или надеялись пересидеть, пока новый конунг не сядет? — И то и другое, думаю… — проговорил Гагар, — Эйнар и тот воевал только один раз, когда княжну Ладу добыл. И то… Не пришлось, Вышеслав не стал войско выставлять, согласился, что племянничек его разбойник и что сам он никак не причастен к нападению тогдашнему. На этом всё и кончилось. — Миролюбие и погубило его, князя Вышеслава, — сказал я. — Ты знаешь? Я имел в виду, дошедшие до нас в Свее несколько лет назад, вести о том, что тот самый племянник Вышеслава настроил часть знати против дяди, напал вероломно, убил его, но и сам на троне не усидел, его предали его же соратники… Словом, вотчина матери Лады и большей части её близких погибла в пучине междоусобной войны. — Да, я знаю, — ответил Гагар, — но князь Вышеслав был мудрейший муж, его погубило предательство и подлость близких, а не излишнее миролюбие. Я посмотрел на него, что ж, возможно, он и прав. В конце концов, он знал князя Вышеслава, и то, что я сам слышал о русском князе, скорее подтверждало слова Гагара, чем опровергало их. |