Онлайн книга «Пхёнган и Ондаль»
|
Продолжая рисовать в воздухе иероглифы, Ондаль становился сильнее и ловчее с мечами и заодно запоминал сложные тексты. Тогда он продолжил свои упражнения на бегу, а затем начал выписывать целые предложения, сидя на спине мчащегося во весь опор Вихря. Ондаль срубил топором дерево и сделал из него простое ложе, а из бамбуковых палок соорудил себе подобие стола. Ночью он разводил огонь и спасался им от холода. На прохудившуюся одежду он ставил заплаты из шкур пойманных зверей, а из свиной шкуры изготовил лапти. В горах юноше не с кем было поговорить, кроме Вихря. Спустя какое-то время Ондаль стал считать, что ведет с конем чрезвычайно разумные беседы: — Что ты сегодня ел? — Ии-го-го. — Что? Сухую траву и горный женьшень? Да ну тебя, колокольчики это были! — Ии-го-го. — Ну если это и впрямь был горный женьшень, мог бы и со мной поделиться. — Ии-го. На следующий день на столе лежал горный женьшень. После этого случая Ондаль действительно призадумался: а вдруг Вихрь понимает человеческие слова и способен вести беседы? Они вместе и спали, и ели. Однажды Ондаль вернулся с тренировки и заметил вокруг пещеры следы тигра. Судя по всему, хищника привлек запах Вихря. Юноша собрался было уходить, уводя за собой коня, но тот упирался всеми копытами. — Вихрь, не упрямься, лошади всегда становятся едой для тигров, это каждому известно. Ты должен бояться и убегать со всех ног, если видишь хищника. Это нормально. — И-и-и-и-и-и-и-и-го-го. — Чего? Не смотреть на тебя свысока? Ну ты и наглец! — И-и-и-го. — Что? Сцапаешь тигра? Эй, если хочешь, чтобы он тебя съел, дело твое, но я-то тогда на ком буду ездить? — И-и-и-и-и-го-го. — На кабане катайся? Ах ты, подлец! Ну тогда я не знаю, делай что хочешь! На следующий вечер, вернувшись домой, Ондаль увидел, что возле входа в пещеру лежит мертвый тигр с проломленным черепом. Вихрь гордо стоял копытами на поверженном враге и громко ржал. Благодаря коню Ондаль провел холодные месяцы, кутаясь в тигриную шкуру. Должно быть, хищник тоже посмотрел на Вихря свысока либо просто был слишком стар. По ночам Ондаль сражался на мечах с собственной тенью, создаваемой светом костра, а днем скакал на Вихре по крутым склонам, упражняясь в стрельбе из лука. Мишенями ему служили дикие кабаны и олени, которых он потом готовил и ел. Юноша знал, что животное испытает меньше боли, если убить его с одного выстрела, поэтому всегда стремился попасть сразу в сердце. Иногда он спускался к реке и упражнялся во владении копьем, используя его, чтобы проткнуть рыбу, и вскоре уже мог пронзить сразу двух-трех рыбешек одним ударом копья. Целыми днями Ондаль упражнялся в боевых искусствах, и невольно ему вспоминались слова матери о жестоком мире, которого он не знал все это время. Его восприятие обострилось, и юноша мог различать на слух множество разных звуков. Теперь он одновременно слышал стрекот кузнечиков, топот белок по стволам деревьев, пение птиц, завывание ветра и течение воды в ручье… Ондаль сидел у водопада и следил за падающими каплями воды, пытаясь поймать сразу несколько. Осенью он рассекал клинками летающие на ветру сухие листья, а зимой – белоснежные, тихо кружащие снежинки. Вскоре юноша достиг такого мастерства, что, используя силу ветра, научился двигаться так, чтобы во время ливня его одежда оставалась сухой. Выстрелив из лука тремя стрелами одновременно, он попадал сразу в трех рыбешек в ручье. Сидя на скачущей лошади, нанизывал на копье падающие листья, словно бусины на нитку. |