Книга Элиза и ее поклонники, страница 21 – Дженнифер Адамс

— Боюсь, мне придется ненадолго исчезнуть, – признался он своему другу, – покуда одна особа не испепелила меня взглядом.

— Коль скоро ты удалишься один, а не с дамой, твоей жизни ничто не угрожает, – отвечал Франц со смехом.

— Тогда прикрой меня от этой бело-розовой фигуры.

Филиппу удалось благополучно выйти из залы. Никем не преследуемый, он стал неторопливо прогуливаться по коридору, с наслаждением дыша полной грудью. Заметив, что дверь читального кабинета приоткрыта, а внутри никого нет, молодой человек решил немного посидеть и подумать над своей задачей: как, не покидая бала, учтиво уклониться от внимания фройляйн фон Хайд.

Войдя в кабинет, Филипп заметил листок бумаги, белевший на полу возле ножки канапе. Наклонившись, он поднял его и развернул. Оказалось, это письмо, вернее, часть письма.

…твои чудесные глаза, твои губы – подобные лепесткам розы, они так и притягивают к себе мои. Ах, mon amour, мы должны найти способ уединиться! Для меня нестерпимо видеться с тобою только в обществе и вести себя так, будто мы едва знакомы, меж тем как вся жизнь моя зависит от тебя.

Вчера, во время прогулки, мне встретилась одна влюбленная пара. Молодые люди почти не смотрели по сторонам, а только друг на друга. Дорога была не совсем хороша, и, чтобы дама не оступилась, спутник придерживал ее за талию. На ней было синее платье, сшитое по последней моде, с кружевами и складками по краю. Когда она зацепилась подолом за низкую ветку, возлюбленный опустился на колена и помог ей высвободиться. Сколько нежности было в его движениях! Хотелось бы мне, чтобы на месте этой пары были мы с тобой – ты и я.

Близится ночь, пора в постель. Закрыв глаза, я стану представлять себе, что ты со мной и твоя кожа касается моей…

Любовное послание. Такое, в котором говорится о встречах наедине, поцелуях и прикосновениях. Однако! Из чьих же рук оно выпало?

В любом случае этот листок следовало спрятать у себя, дабы защитить молодую даму от разглашения ее тайны. Попадись письмо в дурные руки, обоих влюбленных могли настигнуть самые неприятные последствия.

Впрочем, это весьма легкомысленно – поверять свои чувства бумаге. К счастью, ни одной из любовниц Филиппа не приходило в голову подбрасывать ему такие опасные послания – потому, вероятно, что до сих пор он ни с кем не заводил серьезных романов, а с молоденькими порывистыми девушками и вовсе никогда не имел дела.

Сложив письмо несколько раз, Филипп убрал его в жилетный карман. Разумеется, он не допустит ни малейшей неделикатности. И все же это будет занятно – танцуя, наблюдать за дамами и думать о том, которая же из них могла адресовать своему возлюбленному столь пылкие строки.

После бала Элиза спала превосходно. Проснувшись, она не могла отчетливо вспомнить, что ей снилось. Однако осталось такое чувство, будто сильная рука обнимает ее за талию и притягивает к теплому телу – мужскому телу. Она не видит его, а только ощущает.

Элиза с улыбкой вздохнула, подумав о вчерашнем вечере. Что может быть лучше, чем танцевать, ловя многочисленные восхищенные взгляды!

В конце бала Филипп фон Хоэнхорн неожиданно пригласил ее во второй раз, однако сам же не замедлил объяснить ей, что надеется таким образом оградить себя от чрезмерного внимания другой дамы. Стоило ли Элизе обидеться на него или же, напротив, почувствовать себя польщенной? С одной стороны, он неучтиво использовал ее для своей цели, с другой – это, вероятно, могло быть признаком доверия. Так или иначе, Элиза обрадовалась, когда он к ней подошел, и даже почувствовала, как сердце слегка подпрыгнуло в груди (о последнем обстоятельстве никому, кроме нее, не следовало знать).