Книга Элиза и ее поклонники, страница 123 – Дженнифер Адамс

Элиза была почти разочарована, когда поняла, что «та ночь» не возымела никаких последствий, кроме свадьбы.

— Отчего ты глядишь так странно? О чем думаешь? – спросила Анна, подружка невесты, прикалывая к ее прическе фату.

— О брачной ночи.

Будущая леди Дэллингем сухо осведомилась:

— О которой?

— О сегодняшней, дурочка!

— Ну не знаю, право… Ежели судить по тому, что ты мне рассказала, то я не понимаю, какая от этого радость.

— Ты подожди. На словах это звучит странно, не спорю, но если возникли настоящие чувства… – Элиза вздохнула. – Я подумала, тебе лучше заранее обо всем узнать, чтобы, когда Хенри приблизится к тебе, ты не гадала, что сейчас произойдет.

— Так ты счастлива?

— Очень! Пока Филиппа не было, я ужасно тосковала, зато за время своего отсутствия он получил хорошее место и подыскал для нас дом в Мангейме. После его возвращения мы только однажды смогли остаться друг с другом наедине.

Анна закатила глаза.

— Пожалуйста, не продолжай! Боюсь, мне покамест не понять этого. Хорошо, что моя свадьба будет только следующим летом. Мне нужно время, чтобы свыкнуться с такими мыслями.

Элиза рассмеялась.

— Ну как? Мой убор готов?

— Да, и ты в нем просто чудо как хороша!

— Тогда идем. Мне не терпится увидеть мужа.

* * *

В Коллегиальной церкви было людно. Многие гости Баден-Бадена пожелали присутствовать на главной свадьбе сезона: услышать, как графиня Элиза фон Фрайберг и барон Филипп фон Хоэнхорн скажут «да» перед алтарем.

Когда невеста вышла из экипажа, утреннее солнце словно бы погладило ее своими теплыми лучами. Под руку с отцом, в сопровождении лучшей подруги вступила она под старинные своды. Заиграл орган. Элиза плыла, не видя ни родных, ни празднично одетых гостей, ни барочного убранства церкви, ни гирлянд из цветов, ни даже священника, которому предстояло совершить обряд. Она видела только Филиппа: он ждал ее с букетом роз.

Темно-красных.

Отец отпустил руку Элизы, и она встала подле жениха. Филипп протянул ей цветы и, посмотрев прямо в глаза, улыбнулся.

Заветная минута наступила. Сейчас они скажут «да» и поцелуют друг друга, скрепив свой союз священной печатью.

А ночью…

Элиза вдохнула аромат роз.

Красных, как любовь.

Как страсть.

Mon amour!

Как долго я не писала к тебе, как долго не делилась с тобою своими мыслями! Однако сегодня, после всех этих долгих лет, я с обновленной силой ощущаю твою близость.

У тебя на родине опять свершилась революция. Народ прогнал Карла Х, и трон занял «король-гражданин» – Roi-Citoyen. Свергнутого монарха на сей раз не обезглавили. Впрочем, зачем я тебе об этом рассказываю? Теперь ты там, откуда все видно, и, наверное, разочарован тем, что республика не возродилась. Ты так верил в нее, так ее защищал… В ту роковую зиму твоя вера стоила тебе жизни.

Но ты знаешь, mon amour: для меня ты не умер. Я знала других мужчин, c’est la vie, однако никто из них не мог сравниться с тобою. Во снах я по-прежнему вижу тебя и чувствую, как твоя кожа касается моей, а просыпаясь, благодарю Бога за наши ночи, воспоминаниями о которых я и живу.

Годы притупили мою боль, она притаилась в тени, но не оставляет меня, и благодаря ей я научилась чутко распознавать свет любви и желания в глазах других людей.

«Il faut vivre l’amour»^[23], – говорил ты и был прав: человек должен любить. Мы любили, но жаль, что нам было отпущено так мало времени.

Я позаботилась о том, чтобы моя дорогая племянница Элиза и Филипп, ее избранник, тоже смогли жить своей любовью. Пусть они обретут все то, что имели мы, и сохранят это.

Ну а с тобою, Александр, mon amour, мы еще встретимся. Полагаю, не скоро (баденская вода, которую я принимаю ежегодно, превосходно укрепляет мое здоровье). Но когда-нибудь – непременно.

Будет ли наша любовь лишь союзом двух бесплотных душ или же мы обретем новые тела, в которых зародится новая страсть? Надеюсь на последнее. О, как бы я хотела еще раз увидеть небо, лежа в твоих объятиях!

Je t’aime. Я люблю тебя. И буду любить вечно.

Minou