Книга Элиза и ее поклонники, страница 36 – Дженнифер Адамс

Ожидая его возвращения, Анна стала оглядывать залу. Вот Франц (танцует с Марго фон Райнек), вот родители, вот Элиза в паре с лордом Дэллингемом. Все как будто бы развлекаются в свое удовольствие. А вот герр фон Хоэнхорн. Он беседует с двумя какими-то господами под неодобрительным взором старой баронессы в бордовом платье. Очевидно, ей не нравится, что трое молодых кавалеров дают себе отдых, в то время как есть еще дамы, сидящие по краям залы в ожидании приглашения.

Между прочим, во время предпоследнего танца этот Филипп фон Хоэнхорн очень любезничал с Элизой. Спору нет, они составили элегантную пару, однако их чрезмерная увлеченность беседой насторожила Анну. Уже не о романе ли они говорили?

Элиза, определенно, совершила ошибку, обратившись к другу своего брата за помощью в сочинительстве. Да еще в каком сочинительстве! В написании любовных писем!

С другой стороны, ее можно было понять. Девушке трудно проникнуть в мужскую душу. А если Элиза что-то делает, она отдается этому всем сердцем. Лучший тому пример – ее музицирование. Анна начала учиться в одно время с ней, но до сих пор играла лишь несложные пьесы, без конца одни и те же. Элиза не боялась трудных пассажей. Она упражнялась с неослабевающим рвением и потому стала превосходной пианисткой – в отличие от Анны, которая только и могла, что брать простенькие аккорды, аккомпанируя своему пению.

Мсье де Шарвилль наконец-то вернулся с бокалом шампанского. Поблагодарив кавалера любезной улыбкой, Анна сделала маленький глоток. Ее язык ощутил легкое покалывание, а по горлу разлилась приятная прохлада.

Мсье де Шарвилль заговорил о погоде. Как неожиданно! Не показывая своей досады, Анна согласилась, что сегодняшний день, солнечный и свежий, выдался чудесным, однако вчера было душновато. Из вежливости она спросила о том, жарко ли летом в Париже, и получила пространный ответ, не слишком внимательно выслушивая который попивала шампанское и время от времени кивала.

Какая тоска! Вот почему Анна куда охотнее беседовала с дамами. С ними она, по крайней мере, могла говорить о чем-то интересном. Единственным мужчиной, не навевавшим на нее скуку, был Юлиус фон Фрайберг: в прошлом году он не счел ниже своего достоинства рассказать ей об учебе в университете. По совету отца он, как и старший брат, выбрал своим основным предметом юриспруденцию, однако при всякой удобной возможности посещал также лекции по медицине, очень его увлекавшие.

— Человеческое тело поистине чудесно, – произнес Юлиус мечтательно, но тут, увы, появился Франц и напомнил ему, что говорить с кузиной о человеческом теле непристойно.

Старший из братьев фон Фрайбергов иногда бывал невыносим, потому что не воспринимал ее, Анну, всерьез, да вдобавок зачем-то всегда подчеркивал их родство. Уж не затем ли, чтобы держаться с ней так же покровительственно, как ее родные братья? Mon dieu!^[12] Их прабабушки были сестрами! Те ли это кровные узы, о которых следует часто вспоминать?

Марго фон Райнек Франц, по-видимому, нравился. Склонив голову, она благоговейно смотрела на него снизу вверх. А ему это, кажется, льстило. Может быть, Анне тоже не мешало бы опробовать на ком-нибудь этот взгляд?

Наконец прозвучали завершающие аккорды очередного танца. Мсье де Шарвилль поклонился и пошел разыскивать следующую свою даму.