Книга Элиза и ее поклонники, страница 4 – Дженнифер Адамс

— Дружище! Наконец-то! Твой багаж доставили еще утром, и с тех пор я с нетерпением ждал тебя.

Теплые слова Франца избавили Филиппа от легкой робости, которая овладела им при встрече с хохочущими барышнями. Вскоре университетские приятели уже сидели на защищенной от ветра террасе и пили пиво за здоровье друг друга. Поскольку ни родителей, ни сестер Франца дома не было, молодые люди могли держаться свободно и беседовать запросто, не стесняя себя правилами светского обращения.

— Благодатный покой! После выпускных экзаменов он мне не помешает! – сказал Филипп.

Франц покачал головой:

— О покое даже и не мечтай! Балы, концерты, игорные дома и множество хорошеньких женщин – вот для чего люди приезжают летом в Баден, mon ami!^[2]

Филипп усмехнулся:

— Опять думаешь о женщинах? Неужто гейдельбергская история нисколько тебя не охладила? Твои родители, сколько я могу судить, были весьма раздосадованы ею.

— Не повезло – такое может случиться со всяким, – ответил Франц, пожав плечами. – Не быть же мне теперь затворником, как ты.

— О затворничестве я не говорю, но сдержанность, осмотрительность в отношении женщин, на которых ты не намерен жениться, – не кажется ли тебе, что это дело чести?

Франц, вздохнув, сказал:

— Ты, как всегда, ужасно благоразумен.

— А что мне еще остается? Моя семья, в отличие от твоей, небогата. До тех пор пока я не получу хорошего адвокатского места, которое обеспечит мне доход, я не могу позволить себе жениться.

— Зачем же сразу жениться?

— Вот мы и пришли к тому, с чего начали, – рассмеялся Филипп.

Потом приятели почти не говорили, а только наслаждались мягким летним теплом, обществом друг друга и предвкушением радостей последующих недель.

Позже вернулись граф и графиня в сопровождении некоей дамы. Филипп почтительно приветствовал хозяев дома. Их спутница оказалась старшей сестрой отца Франца, баронессой Бертой фон Лаутербах. Впрочем, об этом нетрудно было догадаться: на близкое родство с графом указывала и стальная седина ее волос, и четкость черт лица. «Впечатляющая особа. Посмотрела, будто насквозь проткнула. Ощущение не из приятных», – мысленно отметил Филипп и перевел взгляд на графиню.

Фридерика фон Фрайберг была, очевидно, много моложе своего мужа. Она обворожительно улыбалась, отчего на ее щеках возникали маленькие ямочки, и говорила всякие приятности. Попросив гостя чувствовать себя как дома, графиня обратилась к сыну:

— Кстати, Франц, где твои сестры?

— К счастью, прогуливаются с Анной и фройляйн Леманн, – последовал ответ.

— Это вселяет надежду, что к вечеру барышни нащебечутся вдоволь и за ужином будут сидеть тихо, – шутливо заметил граф.

Графиня бросила на него укоризненный взгляд.

— Теодор! Из твоих слов наш гость составит себе неверное представление о наших дочерях как о каких-нибудь легкомысленных особах. На самом же деле Амели и Йозефина – почти дети, и этим все сказано, однако Элиза не так давно превратилась в прекрасную молодую даму. В этом году она дебютирует в свете. Полагаю, Франц об этом упоминал?

— Упоминал, сударыня, – ответил Филипп.

— В таком случае вы скоро сами сможете оценить и очарование Элизы, и ее танцевальное искусство.

Филипп похолодел. Уж не с тем ли его пригласили в дом, чтобы он, как верный рыцарь, всюду сопровождал молодую графиню? Ничто подобное отнюдь не входило в его намерения!