Книга Элиза и ее поклонники, страница 66 – Дженнифер Адамс

— Ваш план очень заманчив.

— Тогда, может быть, отправимся завтра же?

— К сожалению, завтра я должна идти на другую прогулку – с родителями и младшими сестрами.

— Тогда послезавтра? – предложил Хенри и поглядел на Элизу с надеждой. – Так будет даже лучше. Я успею получить необходимое разрешение от родителей всех наших барышень.

— Ах, вот и мой брат. Я не знаю, что он намеревался делать в ближайшие дни. Спросите его сами.

Франц нашел идею Хенри превосходной. Филипп, недолго думая, тоже принял приглашение, и взгляд его коснулся Элизы.

Задумался ли он, как и она, о том, что прогулка, вероятно, даст им возможность побеседовать, не будучи никем услышанными? Только вот каким образом это устроить? Хенри наверняка захочет идти рядом с Элизой. Но Анна, если ее попросить, сможет отвлечь его хотя бы ненадолго.

К немалому сожалению Филиппа, с ночи после концерта Паганини зарядили сплошные дожди. Прогулку в аббатство Лихтенталь пришлось отложить на неопределенное время. Подходя к окну, Филипп всякий раз невольно всматривался в небо: не рассеиваются ли тучи? При этом ему представлялось, как колышутся юбки Элизы, идущей впереди него. Или как она оборачивается и заговорщицки улыбается ему. Когда прогулка наконец-то состоится, им наверняка удастся хотя бы недолго поговорить друг с другом, не возбудив подозрений в том, что она для него не просто младшая сестра университетского приятеля.

Однако облака, увы, не рассеивались, и графиня-мать находила, что в такую погоду ее дочерям следует оставаться дома, проводя время за рукоделием, светскими беседами с гостями (преимущественно женского пола) и чтением поучительных книг. За несколько дней Филиппу ни разу не представилась возможность поговорить с Элизой о ее романе, а тем паче поцеловать ее. Они ни на минуту не оставались наедине.

Ему бы следовало радоваться этому, но он вовсе не был рад.

Расстояние между ним и Элизой сокращалось лишь в те минуты, когда она играла на рояле, а он переворачивал страницы. При этом, однако, неизменно присутствовала баронесса фон Лаутербах, к которой почти всегда присоединялась графиня-мать. Пьесы, предпочитаемые дамами, часто оказывались настолько коротки, что в переворачивании страниц не было необходимости. Тогда Филипп садился в одно из кресел.

Графиня, по-видимому, одобряла его интерес к музыке, баронесса же глядела настороженно.

От Хенри доставили пакет, которому Элиза обрадовалась. Присланная книга, судя по всему, не обладала той поучительностью, какой граф фон Фрайберг обыкновенно ожидал от чтения своих дочерей, однако он настолько благоволил английскому лорду, что разрешил Элизе прочесть «Гордость и предубеждение» – так назывался этот роман, явно ее увлекший. О чем там говорилось, Филипп не знал, но по тому, как заблестели глаза молодой графини, когда она сообщила своей маменьке, что книга написана дамой, не составило труда догадаться: Элиза мечтает повторить успех анонимной английской сочинительницы.

Единственное, чему, по счастью, не могла помешать дурная погода, были письма. Много раз перечитав то послание М. к А., где героиня вспоминала об их поцелуе, Филипп написал ответ от лица героя, посвященный тому же событию и снабженный несколькими комплиментами в адрес возлюбленной – не настолько смелыми, чтобы отпугнуть Элизу.