Книга Элиза и ее поклонники, страница 73 – Дженнифер Адамс

Чем придумывать «что-нибудь», Филипп охотнее остался бы дома. Если бы не вальсы, обещанные Элизе. Он знал: снова прикоснувшись к ее стану, он столкнется с искушением, которое нарушит его и без того хрупкий душевный покой. И все же он не мог не стремиться к этому.

Войдя в курзал не в самом безмятежном расположении духа, Филипп сразу же увидал Элизу. На ней было нежно-зеленое платье в белую полоску, с кружевами. Локоны блестели в свете канделябров. Она стояла у двери бальной залы и смотрела, как он, Филипп, поднимается по ступеням. Видимо, она его ждала.

Ему не пришлось долго уговаривать ее пойти с ним в читальный кабинет. Судя по всему, их желание поговорить наедине было обоюдным. Однако Филипп остался недоволен тем, какой оборот принял их разговор. Что, черт возьми, на него нашло? Зачем он стал допытываться, из каких источников она черпает вдохновение?

Конечно, он тотчас поверил ей, когда она рассказала ему о найденном письме. Поклонников у нее в самом деле было немало, но как бы она ухитрилась тайно встретиться с кем-то из них? В последние дни она почти никуда не выходила, и даже ему, Филиппу, гостившему в доме фон Фрайбергов, не удавалось уединиться с ней хотя бы на минуту.

Элиза… Как хорошо он знал ее лицо: пытливые карие глаза, нежный носик, чувственные губы. Он наклонился – медленно, давая ей время встать или отвернуться. Но она опустила веки и приоткрыла рот в ожидании поцелуя.

Ждать долго Элизе не пришлось.

Их губы соединились. Она придвинулась к Филиппу и обняла его за шею. Он прижал ее к себе и поцеловал настойчивее. Она ответила. Ее дыхание участилось, а тело как будто бы слилось с его телом, невзирая на то, что их разделял шелк платья, да еще корсет – надежная защита от мужских рук.

Лишь на секунду оторвавшись, Филипп склонился к груди Элизы и несколько раз легко прикоснулся губами к нежной коже над кружевом декольте.

— Горячее дыхание, – произнес он слова из письма.

— Но оно не горячее, – прошептала она.

Он замер.

— Что ты сказала?

— Твое дыхание не горячее, – повторила Элиза чуть охрипшим голосом, – а прохладное. Может быть, дело в том, что письмо, которое я нашла, писано зимой, а сейчас лето. Моему телу жарко, и, когда ты на него дышишь, я ощущаю легкий холодок, но это не неприятно.

Филипп тихо засмеялся. В такой момент он не ждал от девушки столь бесхитростных проявлений наблюдательности. Однако она правильно делала, прислушиваясь к своим ощущениям. Иначе как бы ей удалось передать чувства героини?

— Вероятно, здесь, – Филипп дотронулся до ее бедра, защищенного пышными юбками, – мой поцелуй был бы другим.

Она закусила губу. Он убрал руку и выпрямился, хотя его своенравное тело преисполнилось сильнейшего желания устранить разделявшие их шелковые преграды.

— Так кому же принадлежит то письмо? – осведомился он, постаравшись придать своему голосу деловитость.

— Этого я не знаю. Оно было в нашей библиотеке, в книжице со стихами. Подписано «Мину».

— Мину? – Филипп откашлялся и, решив вернуться к учтивому «вы», дабы восстановить надлежащее расстояние между собой и сестрой своего друга, спросил: – Быть может, вы позволите мне взглянуть на это письмо, когда я вернусь из Страсбурга?

— Подождите, – сказала Элиза и, сняв с локтя ридикюль, открыла его.