Книга Элиза и ее поклонники, страница 81 – Дженнифер Адамс

— Филипп рассказал мне о маленьком происшествии возле кофейни и о том, как ты пришла ему на помощь. Надеюсь, ты и меня спасешь, окажись я в таком отчаянном положении.

— Само собой, – ответила Элиза, – но только если тебе не вздумается в самом деле ее целовать. В таком случае я тебя выгораживать не стану.

Еще недавно Франц вознегодовал бы, услышав от младшей сестры столь дерзкие слова, однако в последнее время он заметил, что она, очевидно, знает о его привычках гораздо больше, чем он предполагал.

Как и следовало ожидать, в дни отсутствия Филиппа Элизе не пришлось страдать от недостатка кавалеров. Хенри, Антон фон Глессем и Луи де Шарвилль следовали за ней почти неотступно. Русский же граф, к счастью, покинул ее свиту: возвращаясь домой после восхождения на гору Фремер, Элиза призналась брату, что присутствие Сергея ей неприятно, и при первой же возможности Франц открыто поговорил с ним как мужчина с мужчиной.

Компания, сердцем которой была Элиза, не теряла времени даром. Молодые люди посетили презанятный танцевальный вечер, сборы от которого пошли в пользу сиротского приюта, не раз слушали оркестр в парке перед курзалом и прогуливались по Лихтенталер-Аллее. Однажды, дойдя по ней до монастыря Лихтенталь, они даже остались на богослужение и насладились небесным пением монахинь. Все это очень радовало Элизу, и все же она ощущала какое-то внутреннее беспокойство.

— Скорее бы вернулся Филипп, – сказала Анна как-то раз, когда подруги пили кофей в парковом павильоне фон Кребернов.

— Это почему же? – промолвила Элиза несколько излишне резко. – Мне и без него очень даже хорошо.

— Но ты перестала писать, а я жду продолжения твоего романа, – вздохнула Анна. – Могла бы по меньшей мере сочинить новое письмо от лица М., в котором она изливала бы свою печаль. Для этого тебе не нужно быть знатоком мужского сердца.

— Право, не знаю…

На самом деле Элиза еще накануне вечером написала послание героини к герою, силясь выразить чувства молодой женщины, изнывающей от тоски и подавляемого желания. Но утром, перечтя написанное, она осталась недовольна. Собственные слова показались ей неестественно вычурными. Да к тому же слишком навязчиво напоминали о Филиппе.

— Кажется, писать романы сложнее, чем я думала, – тихо сказала Элиза. – Сочинительнице «Гордости и предубеждения» этот труд под силу, ну а мне… Меня охватывает отчаяние при мысли о том, что я никогда не смогу изъясняться так легко и изящно! Да и кому нужны мои излияния? Кто станет их читать?

— Я, конечно же! – с жаром воскликнула Анна. – А также, не сомневаюсь, многие другие молодые дамы и господа. Может, ты даже переведешь свой роман на французский, и тогда Луи тоже не будет обделен.

Анна хихикнула. Мсье де Шарвилль знал немецкий язык не очень хорошо, над чем подруги часто посмеивались.

— А ты, кажется, беспокоишься о нем? – шутливо произнесла Элиза. – Быть может, он тебе небезразличен?

Анна рассмеялась.

— Ежели говорить откровенно, то Хенри единственный из твоих поклонников, кого я могу терпеть. С Луи я умираю от скуки, а Антон очень уж сдержан. Боюсь, в нашем окружении не нашлось подходящего для меня мужчины.

— Так давай посмотрим в местной газете, есть ли в Бадене новоприбывшие и кто в каком отеле поселился, – предложила Элиза и хотела встать, но Анна удержала ее за руку.