Книга Наложница генерала, приносящего мир. Книга 1, часть 1, страница 21 – Хатка Бобра

Она торопливо открыла несколько шкатулок. Шпильки, заколки, гребешки, подвески, нитки с бусинами — куда это все втыкать?!.. О, вот это я знаю. Ленточка.

Бай Юйшу завязала себе на макушке конский хвост, но оказалось, что хвост из длинных волос завязать совсем не просто. Все ее сооружение развалилось, как только Бай Юйшу отняла руки.

Тогда Бай Юйшу наклонилась вперед и свесила вниз всю шевелюру. Ого, так гораздо удобнее… тэкс… затягиваем… блеск!

Хвост, ты почему на лбу?! Я тебе что, самка единорога?!

После нескольких попыток Бай Юйшу наконец затянула на голове более-менее устойчивый хвост, оставалось только скрутить его и сделать пучок… шпилек в него насовать что ли…

Готовое сооружение было похоже на противотанковый еж времен Второй Мировой войны, но трогать его Бай Юйшу боялась. Лучшее — враг… того, что хоть как-то держится.

Стараясь не шевелить головой, она присела и подобрала из сундука одно из пао*[13]. Она попробовала завернуть полу вокруг себя, но получалось все время криво.

Идея!

Бай Юйшу привязала конец пояса к кроватному столбику и отошла, чтобы ткань расправилась.

Я гений.

Медленно вращаясь, она начала заворачивать себя в платье… в это жуткое бесконечное платье…

— Бай-цзи! *[14] — низкий голос, от которого ее парализовало на месте.

Черт, черт, черт! Не развязывается!

— Бай-цзи, я вхожу.

Немая сцена.

Бай Юйшу начала торопливо кланяться. Пояс натянулся и кровать поползла к ней.

Я даже не знаю, как к нему обращаться!

Гунцзы?*[15] Но если он простого происхождения, это будет звучать как издевательство!

Дажэнь?*[16] Слишком казенно и подобострастно.

— Это… Слушаю и повинуюсь, — сказала она, как джинн из "Тысячи и одной ночи".

Полуприкрытые глаза мужчины начали медленно открываться…

— То есть… Почтительно вижу… *[17] — торопливо забормотала Бай Юйшу.

Дальше надо было сказать имя. Она не знала имени!

…и слышу! — мысленно прощаясь с жизнью, закончила она.

— Бай Юй, зачем ты привязала себя к кровати? — спросил он, глядя на нее холодным немигающим взглядом.

— Да вот… одеваюсь… — промямлила Бай Юйшу.

Он подошел ближе.

Большая рука протянулась к ней.

Могильный холод пробрал Бай Юйшу до самых пяток.

Большая рука миновала ее беззащитную шею и опустилась на шнур, который соединял ее и кроватный столб.

Бай Юйшу лишилась дара речи от изумления.

Может ли быть, что этот орангутанг поможет ей?

Он, что, умеет не только душить и насиловать?

Мужчина, не отрывая взгляда от Бай Юйшу, взялся пальцами за пояс. Легкое движение — и крученая шелковая веревка порвалась легче травинки. Он разжал пальцы, концы обрывков бывшего пояса печально опали, как мертвые листья в октябре.

— Бай-цзи, я тебя жду, — негромко сказал он.

Его негромкий голос пробудил в сознании Бай Юйшу древний инстинкт, говоривший ей, что вслед за тихим ворчанием из глубины зарослей может последовать дикий рев, прыжок и отрывание разных частей от туловища.

Она несмело перевела глаза с руки, порвавшей ей платье, на лицо мужчины.

Лицо ничего не выражало.

Только жилка на виске дернулась.

Он повернулся и молча вышел.

Твою мать, твою мать! Я точно не хочу сердить господина!

Бай Юйшу, не глядя, схватила другое пао, замоталась в него, как могла — криво, косо, а, плевать! — и побежала к двери мелкой старушечьей рысцой, потому что накрутила платье так туго, что еле двигала ногами.