Книга Мельпомена, страница 95 – Александр Девятов

— Звучит как противовес первой карте, – посмеялся Филипп.

— Но такие люди, – продолжала девушка. – живут в мире грез, которые сами и создают. Реальность их мало волнует, они словно не видят и не хотят видеть всего, что происходит вокруг, оставаясь в своем маленьком выдуманном мире. Вы будто идете параллельно этой жизни, проживая свою где-то там, – цыганка указала на небо, заслоненное плотным красным шатром.

— Не видать мне хороших карт сегодня, верно? – заключил француз.

— Все карты несут как положительный, так и отрицательный опыт.

Цыганка рассказывала о своих картах, как о точной непогрешимой науке. Сам факт такого отношения к этому безобидному хобби веселил Лавуана. Конечно, каждый человек, посвящающий какому-то делу достаточно много свободного времени, непременно будет считать плоды своего времяпровождения безумно нужными и важными – это Филипп знал хорошо. К тому же, чем менее важной была проведенная работа, тем более важным представлял ее на всеобщее обозрение субъект. Так же выходило и с Надьей, с ее картами таро. Пока писатель смеялся в глубине души, девушка перечисляла карты, вкратце истолковывая их значение для профана-слушателя. Лавуан не счел должным вслушиваться, поскольку заключил, что коли уж девушка делает выводы о людях сугубо из карт, а не из здорового наблюдения и разговора, то и всерьез воспринимать такую особу совершенно не стоит.

— Последней выпала четверка кубков, – заканчивала свое повествование Надья, на что обратил, наконец, внимание Филипп.

— Тоже негативная карта, – уже утвердительно постулировал француз.

— Верно, нехорошая карта, – согласилась цыганка. – Карта говорит об огромных упущениях в Вашей жизни, мсье Лавуан.

— Да, я впервые согласен с твоими картами, гадалка. Сколько всего я упускаю из-за произошедшего… Из-за смерти Мелисы вся моя жизнь, и без того, отмечу, весьма никчемная, превратилась в фарс и цирк. Как в прямом, так и в переносном смысле…

— Четверка кубков не вполне об этом, – выслушав, сказала Надья. – Эта карта указывает на Вас, как на главного виновника несчастий.

— Карты говорят, что я сам виноват? – улыбнулся Филипп.

— Боюсь, что так.

— Точно, я совсем забыл, как подговорил отставного солдата убить мою лучшую подругу, и добровольно взял вину на себя, – начал ерничать Лавуан. – Какие же карты проницательные…

— Они лишь говорят, что в Вашем положении виноваты Ваши эгоизм, гордыня и заносчивость, – ответила цыганка, словно отчитывая француза, цитируя слова меланхолии. – Конечно, мы не властны и не можем быть властны над всеми событиями в жизни. Однако, во многом бедственное положение случилось из-за Вашего дурного отношения к окружающей Вас действительности. Мне кажется, – Надья взяла паузу, немного призадумавшись, – что последняя карта напрямую следует из второй: этот мир Вам не кажется важным – он во всех смыслах второстепенен для Вас, потому Вы с такой легкостью и уничтожаете все вокруг себя, ведь это не важно до тех пор, пока целым остается Ваш мир внутренний.

— Я человек созидающий, знаете ли, – отрицал все Филипп. – Я создаю отличные пьесы, и тем самым явно не могу быть всеразрушающим варваром. Почему Вы не хулите солдат, чья жизнь положена на кровавый алтарь войны?! Вот истинные вандалы! Они-то уж точно ничегошеньки не создают, но любители поразрушать!