Книга Полуночная свадьба, страница 23 – Анри де Ренье

Встав из-за стола, г-н Барагон завязал распустившийся шнурок своего башмака. Князь де Берсенэ прихрамывал, опираясь на свою трость. Общество направилось в мастерскую г-жи де Бокенкур, соединявшуюся с особняком посредством крытого перехода. Франсуаза почувствовала во мраке, как чья-то рука коснулась ее обнаженной спины. В ателье стояла темнота. Г-н де Бокенкур нажал на выключатель и громадное помещение осветилось сразу, представ перед глазами присутствующих. При полном свете Франсуазе сделалось страшно от лица Бокенкура, сделавшегося красным и апоплексическим после еды. Он улыбался всем и показывал мастерскую с удовольствием. Помещение имело высокий, как в церкви, потолок. Его балки светлого дерева образовывали дуги свода, поддерживаемого легкими колоннами. Восточные ковры местами покрывали блестящий паркет. В глубине, на хорах, виднелись веретенообразные гладкие трубки большого органа. Здесь по восемь часов в день с усердием занималась г-жа де Бокенкур живописью, силясь передать тонкой кисточкой на небольшом куске полотна какой-нибудь цветок или плод. Однако, несмотря на указания лучших мастеров, ее собственное внимание и трудолюбие, она не делала никаких успехов, хотя и не бросала своего тяжелого, добровольного и бесплодного труда.

Стены мастерской украшали картины великих мастеров. Г-жа де Бокенкур собрала у себя очаровательные полотна, отвечавшие ее вкусу к изображению цветов и плодов. Среди них висела работа Ван Гейсума глубокого тона, полотна двух Брейгелей изображали букеты из всевозможных цветов. Старый фламандский мастер посадил на их лепестках несколько бабочек с раскрытыми весенними крылышками, а у ножки вазы поместил несколько морских раковинок, перламутровых, как лилии, и нежных, как розы. Ветка сирени Мане находилась рядом с тремя гвоздиками Фантен-Латура, возле двух полотен Закариана. От полотна Шардена — яблоко, сливы, кубок и нож — веяло плодовым садом. Яблоки Сезанна, красное и зеленое, на белой салфетке соседствовали с тюльпановым полем Клода Моне. Выше картин помещались под стеклами блюда работы Палисси, на одном из которых змея опоясывала его, находясь в центре блюда, овально свернувшись среди влажного убранства длинных водяных листьев. Саксонский фарфор с цветами стоял рядом с венецианским хрусталем, прозрачным и как бы текучим, в форме бокалов и флаконов, каждый из которых имел на крышке своей нежное изображение плода. Большая стеклянная витрина ожидала изделий г-на де Серпиньи.

Гости закурили сигары. Г-жа Бриньян на диване уже болтала с г-ном Антуаном де Пюифоном. Буапрео подошел к Франсуазе, которой нравилось общество Буапрео. Как и с ле Ардуа, она чувствовала себя с ним хорошо. Деликатный и воспитанный, он обладал приятным лицом и хорошими манерами. Он говорил с ней всегда изящно и ласково. К ним подошла г-жа де Бокенкур. Князь де Берсенэ присел подле Франсуазы, уткнув подбородок в золотой набалдашник своей трости, начав беседу с тонкостью и пониманием собеседника, в чем, пожалуй, и состоит истинная вежливость. Его долгая жизнь среди светского общества сталкивала его со множеством людей всякого рода, но он по-прежнему хранил любопытство к новым для него лицам. Лицо Франсуазы ему нравилось. Несколько раз он улыбнулся на ответы молодой девушки. В гладком золотом набалдашнике его трости отражалось в виде искажающей миниатюры его маленькое лицо с живыми глазами.