Книга Полуночная свадьба, страница 81 – Анри де Ренье

Сама жизнь в ее лице приходит к нам, с ее требованиями и непреложными законами, жизнь как смешение прекрасного и жалкого, которое составляет ее и благодаря которому она велика и великолепна для тех, кто способен изжить ее всю целиком. Жизнь! Но я всегда ужасался ее правды, и теперь еще, Франсуаза, когда она предстает передо мной в вашем лице, я испытываю страх. Я малодушен, и наказанием мне служит стыд, который я чувствую, признаваясь вам, Франсуаза, в слабости моего сердца…

Буапрео смотрел на нее, и по его взгляду девица де Клере поняла, что он видит ее не такой, какая она сейчас стоит, красивая, молодая, стройная, в платье, застегнутом серебряным цветком на поясе, с прекрасными волнистыми волосами и печальной улыбкой, а представляет ее себе в жалких условиях повседневной жизни, во время сна, во время болезни, в старости, которые искажают черты, в самой смерти, которая разрушает их, в том малом и том великом, что является женщиной, в обязанностях, которые она возлагает на того, кто соединяется с ней навсегда и на всю жизнь. Его эгоизм не имел силы ни преодолеть себя, ни удовлетвориться самим собой.

Она прислонилась, молчаливая и усталая, к каменным перилам террасы. Небо пылало пурпуром за очертаниями Трокадеро. Сена окрасилась в золотисто-фиолетовые тона. Деревья набережной шелестели от налетающего ветерка. На углу улицы Бак виднелся дом, в котором жил Буапрео. Его высокие окна во французском стиле смотрели на уличное движение с видом бесстрастным и спокойным. Для них девица де Клере всегда останется простым прохожим. Буапрео опустил голову и царапал ногтем теплый и шершавый камень.

— Вы сердитесь на меня, Франсуаза?

Она протянула ему руку. Они расстались у подножия сфинкса. Пневматические часы Тюильри показывали шесть.

Франсуаза решила не возвращаться к г-же Бриньян. Куда ей идти? Она живо представила себе угрюмые лица обеих теток Курсвиль, монахинь общин Прощения и Милосердия, эгоистичных и черствых старух. Цветочница на площади Согласия продавала красные розы, которые напомнили Франсуазе о г-же де Бокенкур. Г-жа де Бокенкур, наверное, не откажется приютить ее. Но тут ей припомнилось багровое и насмешливое лицо толстого Бокенкура, и ее передернуло. Девица де Клере подумала о графине Роспильери. Она вышла на Королевскую улицу и остановилась перед театральным киоском. Афиша объявляла о предстоящих выступлениях м-ль Кингби. Совсем тихонько она произнесла себе имя ле Ардуа и сразу почувствовала себя уверенной. Барон ле Ардуа жил в предместье Сент-Оноре. В три четверти седьмого девица де Клере звонила у входа в его особняк.

— Не угодно ли барышне подождать одну минуту? Я спрошу господина барона, может ли он вас принять. — Старый слуга бесшумно удалился.

Франсуаза подошла к окну, выходившему в сад. Широкая лужайка, окруженная красивыми деревьями, заканчивалась улицей Габриэль. Общественная зелень Елисейских полей служила продолжением частной зелени особняка ле Ардуа. Комната, в которой ожидала Франсуаза, была обставлена с простой и солидной роскошью. Снова показался лакей.

— Господин барон очень просит барышню подняться наверх.

Низенькие ступеньки широкой лестницы устилал толстый ковер. Повсюду чувствовался строгий и любящий порядок вкус ле Ардуа. Франсуазу провели в курительную. Кожаный диван и широкие кресла придавали комнате комфортный и уютный вид.