Книга Любовь в холодном климате, страница 101 – Нэнси Митфорд

— Я заставляю ее произносить слово «сыр» перед тем, как она входит в комнату, – поведал он мне. – Это я вычитал в одной старой книге по хорошим манерам. Такое действие сразу же закрепляет на лице радостную улыбку. Кто-то должен сказать об этом лорду Алконли.

Поскольку дотоле леди Монтдор никогда не прилагала ни малейших усилий для того, чтобы выглядеть моложе, чем есть, а оставалась внешне по-эдвардиански тяжеловесной, как бы сознающей собственное превосходство над маленькими щеголеватыми эфемерными созданиями вроде всяческих Чэддсли-Корбетт, воздействие на нее Седрика было поистине революционным. По моему мнению, оно не было успешным, ибо она принесла в жертву свой характерный величественный облик, не приобретя настоящей красоты, однако, без сомнения, усилия, которые для этого потребовались, сделали ее совершенно счастливой.

Мы с Седриком сделались большими друзьями, и он постоянно навещал меня в Оксфорде, точь-в-точь как это делала леди Монтдор до того, как стала такой занятой, и должна сказать, что я гораздо больше предпочитала его общество. На поздних сроках моей беременности и после того, как родился ребенок, он приезжал и сидел со мной часами напролет, а я чувствовала себя с ним совершенно непринужденно. Я могла заниматься шитьем или починкой одежды, не беспокоясь о том, как выгляжу, точно так же, как если бы он был одной из моих кузин Рэдлетт. Он был добр, чуток и ласков, точно милая подруга, даже лучше, ведь наша с ним дружба не омрачалась ни малейшим привкусом ревности.

Позже, когда моя фигура после рождения ребенка пришла в норму, я начала одеваться и делать макияж с прицелом на то, чтобы снискать одобрение Седрика, но вскоре обнаружила, что с теми средствами, которые имелись в моем распоряжении, от этого было мало толку. Он слишком много знал о женщинах и их атрибутах, чтобы быть впечатленным моими попытками. Например, если я ценой больших усилий в ожидании его переодевалась в шелковые чулки, он сразу замечал, что они марки «Эллистон», по пять шиллингов одиннадцать пенсов за пару – большего я не могла себе позволить, – и потому оказалось более разумным держаться фильдеперса.

— Знаете, Фанни, не имеет ни малейшего значения, что вы не можете позволить себе дорогую одежду, в этом все равно не было бы смысла. Вы как члены королевской фамилии, голубушка: что бы ни надели, выглядите одинаково, точь-в-точь как они.

Слышать это было не очень приятно, но я знала, что он прав. С моими похожими на вереск волосами и круглым, пышущим здоровьем лицом у меня никогда не получалось выглядеть модно, даже если я старалась так же усердно, как леди Монтдор.

Помню, как моя мать во время одного из своих редких приездов в Англию привезла мне маленький жакет из алой ткани от Скиапарелли. Он показался мне совсем простым и неинтересным, за исключением ярлыка на подкладке, и мне очень хотелось надеть его наизнанку, чтобы люди знали, откуда он. Я надела его дома вместо кардигана, когда вдруг зашел Седрик, и первое, что он сказал, было:

— Ах! Итак, теперь мы одеваемся у Скиапарелли! Понимаю. Что дальше?

— Седрик! Как вы узнали?

— Моя дорогая, всегда можно узнать. Вещи имеют свою визитную карточку, если вы пользуетесь глазами, а мои, похоже, натренированы гораздо больше, чем ваши. Скиапарелли… Ребу… Фаберже… Виолле-ле-Дюк – я могу определить их с первого взгляда. Итак, ваша порочная мать Сумасбродка была здесь с тех пор, как я видел вас в последний раз?