Книга Любовь в холодном климате, страница 122 – Нэнси Митфорд

— Продолжай, – устало вздохнула я.

— Мы поднимаем эту тему только ради того, – на этом месте Виктория бросилась вон из комнаты, Джесс не обратила на нее внимания, – чтобы показать широту нашей души. Дело в том, что мы знаем одну очень интересную новость и, несмотря на твое вероломное поведение, собираемся тебе ее рассказать. Но мы хотим, чтобы ты понимала: это очень благородно с нашей стороны, если принять во внимание все, чем он обладает: сияющие глаза, развевающиеся волосы, которые видно издалека… Так что нам очень досадно, и я должна подождать, пока вернется Вики, а то будет нечестно. Можно мы попьем у тебя чаю? Она всегда после этого умирает с голоду.

— Миссис Хизери знает, что вы здесь?

— Да, она держала Вики голову.

— Ты хочешь сказать, что ее уже тошнило до этого?

— Это всегда бывает три раза: один раз в машине и дважды, когда мы приезжаем.

— Ну, если миссис Хизери знает, да будет чай!

Он появился одновременно с Викторией.

— Какая у Фанни туалетная комната! Мечта! Там ковер, Джесси, и очень тепло, там можно провести весь день. Сдобные лепешки! О Фанни!

— Что за новость вы узнали? – спросила я, наливая детям молоко.

— Я теперь люблю чай, – заявила Джесси, – что показывает, как давно ты нас не видела. Я люблю чай и почти люблю кофе. А новость такая: Наполеон покинул Эльбу и возвращается.

— Не поняла.

— Боже… Кто бы подумал, что ты принимаешь в своем доме молодых космополитичных интеллектуалов и славишься своим блистательным остроумием…

— Ты имеешь в виду Полли? – осенило меня.

— Очень догадливо с твоей стороны, дорогая. Джош проезживал лошадь сегодня утром, остановился у «Кровавого герба» пропустить стаканчик и услышал об этом. Ну, вот мы и помчались сообщить тебе, Фанни. Мы всегда готовы, в болезни и в здравии. И что, разве такая дружеская услуга не заслуживает ответной услуги?

— О, не будь такой занудой и рассказывай дальше, – велела я. – Когда?

— Со дня на день. Арендаторы ушли, и дом готовится к приезду, ну, там простыни леди Патриции и все такое, ты понимаешь. Она ждет ребенка.

— Кто, Полли?

— Ну а кто еще, дорогая? Не леди Патриция же. Потому она и приезжает. Так ты признаёшь, что это было благородно с нашей стороны приехать и рассказать тебе?

— Очень благородно.

— Так ты пригласишь нас на ланч как-нибудь на днях?

— В любой день, когда пожелаете. Я приготовлю шоколадные профитроли с настоящими сливками.

— А как насчет того, чтобы нам сомкнуть наши глаза благоговейно^[81]?

— Если вы имеете в виду Седрика, то он сейчас в Лондоне, но вы можете их сомкнуть перед Джеком Борли, – сказала я.

— О Фанни, ты бесчеловечна. Можем мы пойти наверх посмотреть дорогого маленького Дэвида?

Вскоре сильно похолодало и выпало много снега. Газеты каждый день публиковали жуткие истории об овцах, погребенных под сугробами, певчих птицах, примерзших к ветвям, на которых сидели, фруктовых деревьях, безнадежно убитых на корню, и ситуация наводила ужас на тех, кто, подобно миссис Хизери, верят любому печатному слову, не прибегая к своему прошлому опыту. Я старалась приободрить ее, уверяя, что очень скоро поля будут вновь заполнены овцами, деревья – птицами, а торговые лотки – фруктами, как на самом деле и случилось. Но хотя будущее меня не беспокоило, настоящее казалось весьма неприятным, ведь зима почему-то вернулась в конце весны, когда было бы вполне разумно ожидать прекрасной, почти летней погоды, достаточно теплой для того, чтобы посидеть часок-другой на свежем воздухе. Небо было затянуто толстым желтым одеялом, из которого, кружась в вихре, летела на землю бесконечная масса снежных хлопьев, и так продолжалось день за днем. Как-то утром я сидела у окна, лениво глазея на снегопад и праздно размышляя о том, наступит ли когда-нибудь вновь тепло, и о том, что колледж Крайст-черч сквозь пелену снежных хлопьев напоминает снеговика, а также о том, как холодно будет этим вечером у Нормы без леди Монтдор, подкидывающей топливо в камин, и как скучно без Седрика и его белой оторочки. Правильно было, размышляла я, продать подаренную отцом бриллиантовую брошь и на эти деньги установить центральное отопление. Потом мне вспомнилось, каким был дом два года назад, когда в нем еще хозяйничали рабочие, и как я смотрела в это же самое окно, тогда отвратительно грязное и заляпанное побелкой, и видела Полли, пробивающуюся сквозь ветер со своим будущим мужем. Мне отчасти хотелось, а отчасти – нет возвращения Полли в мою жизнь. Я ждала второго ребенка и чувствовала себя усталой и мало на что способной.