Книга Любовь в холодном климате, страница 32 – Нэнси Митфорд

Одна радость, подумала я, что такие пожилые люди уже ни на что не способны. Но опять-таки удержала это соображение при себе, потому что знала: ничто так не злит людей, как если их считают слишком старыми для любви, а Дэви и Рассказчик были ровесниками, они вместе учились в школе. Леди Монтдор, конечно, была еще старше.

— Давай послушаем про Полли, – предложила тетя Эмили, – а потом я должна настоять на том, чтобы ты вышла погулять перед чаем. Что, она действительно стала такой красавицей, как обещала Соня?

— Конечно, она красавица, – заметил Дэви. – Разве Соня не всегда добивается своего?

— Вы не можете себе представить, какая красивая, – сказала я. – И до того милая, самая милая из всех, кого я встречала.

— Фанни – такая идолопоклонница, – с улыбкой произнесла тетя Эмили.

— Тем не менее, думаю, насчет красоты это правда, – поддержал меня Дэви. – Даже если оставить в стороне то, что Соня всегда добивается своего, у Хэмптонов и в самом деле просто изумительная внешность. В конце концов, старушка тоже очень красива. В сущности, мне кажется, она улучшила их породу, добавив ей немного массивности. Сам Монтдор уж слишком похож на шотландскую овчарку.

— А за кого должна выйти эта чудесная девушка? – спросила тетя Эмили. – Это будет следующей проблемой для Сони. Не представляю, кто окажется для нее достаточно хорош.

— Речь может идти только о герцогском титуле, – ответил Дэви. – Как я понимаю, она, вероятно, крупновата для принца Уэльского, он любит миниатюрных женщин. Знаете, не могу отделаться от мысли, что теперь, когда Монтдор стареет, он, должно быть, совсем не рад, что не может оставить ей Хэмптон. У меня была долгая беседа на эту тему с Малышом в Лондонской библиотеке. Конечно, Полли будет богата – невероятно богата, потому что он сможет оставить ей все остальное, но они так любят Хэмптон, думаю, им от этого очень грустно.

— А может ли он оставить Полли картины из лондонского Монтдор-хаус? Наверняка они должны перейти к наследнику, – заметила тетя Эмили.

— И в Хэмптон-парк тоже чудесные картины, – вмешалась я. – Взять только Рафаэля и Караваджо, что были в моей спальне.

Они оба рассмеялись, изрядно задевая мои чувства.

— Мое дорогое дитя, ох уж эти картины из спальни загородного дома! Но вот те, что в Лондоне, представляют собой всемирно известную коллекцию, и я уверен, что они отойдут Полли. Молодой человек из Новой Шотландии просто получит Хэмптон со всем содержимым, но это пещера Аладдина, знаешь ли: мебель, серебро, библиотека – бесценные сокровища. Малыш говорит, что им надо бы пригласить его сюда и показать кое-какие блага цивилизации, пока он окончательно не одичал там, за океаном.

— Забыла, сколько ему лет, – сказала тетя Эмили.

— Я знаю, – ответила я. – Он шестью годами старше меня, то есть ему примерно двадцать четыре. И его зовут Седрик, как лорда Фаунтлероя. Мы с Линдой, когда были маленькие, выискивали о нем данные в справочниках, чтобы узнать, подходит ли он нам.

— Да уж, как типично для вас, – усмехнулась тетя Эмили. – Но мне бы следовало догадаться, что он действительно может подойти Полли, – это разрешило бы все вопросы.

— Это было бы слишком не похоже на реальную жизнь, – возразил Дэви. – О черт, я заболтался с Фанни и забыл про свою трехчасовую таблетку.