Книга Не говорите Альфреду, страница 100 – Нэнси Митфорд

— Дорогие мои, это решать вашим родителям. Поскольку мы вас содержим, то должны получить разрешение влиять на ваши поступки.

— Ага! Но я как раз к этому подхожу. Подростки в наше время определенно обладают деловой хваткой. Это не то, что было в старые времена – у какого-нибудь Дэвида Копперфилда. Современному Копперфилду не требуется топать в Дувр и находить тетушку Бетси. Нет, он богат, зарабатывает девять фунтов в неделю. Вот сколько мы зарабатываем. Неплохо для начала?

— Девять фунтов в неделю? – Я опешила. Ничего себе голодающие животные на снегу! Наверняка это сделает мою задачу трудной, если не вовсе невозможной. – За что, могу я поинтересоваться?

— Упаковка.

— Это почти пятьсот фунтов в год!

— Точняк.

— Что же вы упаковываете?

— Бритвы – ну, то есть электробритвы.

— Вам это нравится?

— А разве кому-нибудь нравится работа?

— Разумеется, когда она интересная. В этом и состоит смысл уроков – в том, чтобы человек мог в итоге получить работу, которая более приятна, чем упаковывание.

— Да, об этом мы слышали. Мы в это не верим. Думаем, что все работы одинаковы и своей жизнью ты живешь только в свободное время. Нет смысла тратить бесценные годы, готовясь к работам, которые могут оказаться много хуже, чем упаковывание, когда мы будем старыми и неспособными чувствовать что-либо, хорошее или плохое. В сложившихся условиях мы имеем два выходных и вечера. А между этими просветами нас воодушевляет Янки.

— Но, мои дорогие дети, вы не можете продолжать упаковывать до конца своих дней. Вы должны подумать о будущем.

— Неужели? Вот вы, старики, все думали и думали о будущем, горбатились на это будущее, и куда оно вас завело?

— Вашего отца это завело в Париж.

— А какой ему от этого прок? Сколько выходных он имеет? Как проводит свои вечера? Кто его кумир?

— В любом случае мы хотим наслаждаться сейчас, а не когда станем гнить на корню лет в тридцать или в каком-нибудь наводящем страх возрасте.

— Объясните мне, – продолжила я, – вы что, были несчастны в Итоне? По моему опыту, такого практически никогда не случается.

Они переглянулись.

— Нет… не то чтобы несчастны. У нас было это самое чувство, что жизнь проходит впустую.

— Это не пертширская шайка тому виной? – Я знала, что, когда они только прибыли в Итон, их дразнили (согласно их собственным заявлениям, а по моим представлениям, обесценивали и буквально тиранили) шотландские мальчишки, крупнее и старше их, один из которых был фаг-мастером Сиги и якобы украл у них деньги, а также одолжил и сломал такие сокровища, как фотокамера.

— Да, черные демоны из шотландских Питлохри и Баллачулиша! – воскликнул Фабрис. Остальные затряслись от смеха, видимо, над старой и излюбленной шуткой. – Нет, теперь, когда мы уже больше не детки, они не могут над нами измываться.

— Значит, вы сбежали не из-за них?

— Нет, не из-за них.

— И вас не секли в этом полугодии?

— Секли. Меня высекли за то, что я обсыпал парня тальком, а Сиги – за то, что он засунул голову мальчика в ванну с водой.

— Сиги! – В моем голосе прозвучал такой ужас, что он вздрогнул и быстро произнес:

— Но я не удерживал ее там так долго, как они подумали.

— Мам, никто не против порки, вообще-то.

— Говори за себя, Чарли, – усмехнулся Фабрис.

— Конечно, противно ходить взад-вперед по комнате перед этим, но этого недостаточно для побега. Наши мотивы были положительными, а не отрицательными.