Книга Не говорите Альфреду, страница 68 – Нэнси Митфорд

— Разумеется, специально я не слушаю, – сказала Кэти, – но иногда невольно слышу.

— Слушайте как можно внимательнее, Кэти. Мне важно знать, что Норти затевает. Ведь я за нее отвечаю, не забывайте.

— Вам незачем беспокоиться – она и в грош не ставит ни одного из них. Норти упоминает имя Филипа везде, где только можно. Им, беднягам, наверное, надоело слышать, что она его обожает. Конечно, я имею в виду тех, кто может пользоваться секретной линией, но чувствую, что и для других то же самое. Она ведь вся нараспашку, не так ли?

— Интересно, что обо всем этом думают французы?

— Самое худшее, конечно, но у них всегда так. Если бы у Норти совсем не было поклонников, они бы говорили, что она лесбиянка или что имеет любовника в посольстве. Нельзя принимать во внимание то, что они считают.

— Скажите мне кое-что, Кэти. Она часто разговаривает с Филлис Макфи?

— С кем?

— С шотландской девушкой, работающей здесь, в Париже.

— Никогда, насколько я знаю.

— Странно. Когда она не хочет что-то делать, то всегда в оправдание ссылается на Филлис Макфи.

— Та, вероятно, заперта в каком-то офисе, где не может пользоваться телефоном.

— Что ж… – вздохнула я, – хотела бы я знать.

Я не спросила Кэти о месье де Валюбере, но понимала, что он постоянно на линии. Я также заметила, что Филлис Макфи, чье имя доселе возникало с регулярными, но разумными интервалами, теперь, похоже, стала неразлучной компаньонкой Норти.

— Норти, тебе не кажется, что ты несколько запаздываешь с моими письмами?

— Не так уж плохо – осталось штук двенадцать.

— Почему бы тебе не сесть и не закончить работу с ними после обеда?

— Сегодня вечером мы с Филлис Макфи идем на кэтч.

— Кэтч?

— Это французское название вольной борьбы.

— Дорогая, неподходящее занятие для двух девушек ходить одним на борьбу.

— Мы будем не одни. У нас с Филлис есть поклонники. Нас будут сопровождать.

— Как ты можешь такое смотреть?

— Мне нравится видеть, как ужасные люди для разнообразия терзают друг друга вместо милых животных. У чемпиона л’Анж Блана пальцы врача, он знает места, где больнее всего…

— Ничего себе врач! Но все равно остается вопрос писем. Их нельзя откладывать бесконечно.

— Послушай, Фан, ты же знаешь, что сегодня ты обедаешь дома.

— Ты хочешь, чтобы я ими занялась? Но тогда за что я тебе плачу?

— Ты не будешь платить мне совсем ничего до 28 ноября следующего года. Я задолжала тебе до этого срока. Ну, Фанни, будь другом!

— Ладно. Принеси мне свою маленькую пишущую машинку, и я напишу их в постели.

Молодость бывает только раз; нас в таком возрасте не обременяли такими скучными обязанностями. Действительно, когда в этом возрасте были Полли Хэмптон, мои кузины и я, нам в той же мере вменялось в обязанность встречаться с молодыми людьми и наслаждаться жизнью, как сейчас Норти вменяется в обязанность написать двенадцать писем. Жаль только, я не знала наверняка, что Филлис Макфи действительно будет в этой компании и что в качестве сопровождающего не будет Валюбер. Написав письма, я решила, что мне придется поговорить с Норти. Политика Иностранного легиона не задавать вопросов, вероятно, хороша с мальчишками; девочки же – совсем иное дело. Ветреные, бедняжки, безнадежно легкомысленные, своенравные и недальновидные. Хотя я ненавижу все формы вмешательства человеческих существ в дела друг друга, я тем не менее чувствовала, что передо мной долг, который необходимо исполнить.