Книга Не говорите Альфреду, страница 70 – Нэнси Митфорд

На следующий день Норти пришла ко мне за инструкциями, и я сказала:

— Не хочу быть бестактной, но, по-моему, ты «сидела» на телефоне полночи.

— Как изнурительно столько часов сжимать трубку! Моя рука до сих пор болит!

— Кто это был? Месье Буш-Бонтан?

Норти удивилась, что я об этом спрашиваю, однако беспечно ответила:

— Нет, он сейчас слишком занят, бедный малый. Это был Шарль-Эдуар.

Так я и думала. Настало время мне вмешаться, если я не собиралась малодушно позволить событиям идти своим чередом.

— И о чем же вы говорили? – поинтересовалась я.

— О моих инвестициях.

— Неужели? У тебя есть инвестиции?

— Да. Он подсчитал для меня мою зарплату до тех пор, когда Альфреду исполнится шестьдесят лет, к коему времени вы уйдете в отставку и уже останетесь без работы. Так вот, он советует мне, куда вложить деньги. Говорит, это очень важно, потому что никто другой больше никогда меня не наймет и меня ждет нищенская старость. Поэтому я купила акции Coffirep, Finarep и Rep France. Ты не представляешь, с каким свистом они растут. Вчера «Фигаро» написала, что акции в полной эйфории.

— Я думаю, тебе не следует позволять месье Валюберу разговаривать с тобой всю ночь. Грейс это может не понравиться.

Лицо Норти приняло бунтарское выражение.

— Кого это интересует?

— Прежде всего меня. Но дело даже не в этом, я беспокоюсь о тебе. Боюсь, что ты влюбишься в Шарля-Эдуара.

— Фанни! В эту замшелую древность?

— Не более замшелую, чем большинство твоих поклонников, – кажется, им всем за сорок, а Буш-Бонтану…

— Но я же не влюблена ни в одного из них. Это что, выговор?

— Да, нечто вроде этого.

— Quelle horrible сюрприз! Ты никогда меня не отчитываешь. Что на тебя нашло?

— Я не отчитываю, а пытаюсь советовать. В жизни людей порой возникают моменты, когда они принимают неверные решения. Я чувствую, что и Бэзил, и Дэвид такие решения приняли, – но мужчинам легче вернуться на правильную дорогу, чем женщинам. Тебе следует размышлять над тем, что тебе нужно по большому счету, и следовать этим курсом. Так вот, как верно заметил месье де Валюбер, у тебя вроде бы нет профессиональных амбиций, поэтому, полагаю, ты нацелена на замужество?

— Пожалуй, я бы предпочла быть конкубиной^[77].

— Прекрасно. В любом случае первое правило – не заходить в тот гарем, где уже есть главная жена.

— Я заметила, что твои мысли по-прежнему текут в сторону Шарля-Эдуара.

— Вся эта полуночная телефонная болтовня заставляет их туда течь.

— Но, Фанни, если бы я хотела обниматься с Шарлем-Эдуаром, я бы делала это в постели, а не по телефону.

— Я не говорю, что ты хочешь с ним обниматься, пока. Просто боюсь, что вскоре это может случиться.

— Я часто повторяла тебе, что влюблена в Обожаемого.

— Да, действительно часто! Ты думаешь, это правда?

— Церковь Святого Экспедита уставлена свечами. Почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Если ты мечтаешь выйти замуж за Филипа, то скажу, что ты подходишь к этому с очень странной стороны.

— Я никогда не говорила, что хочу за него замуж. Почему бы мне не стать его конкубиной?

— Филип – не паша, он английский государственный чиновник. Меньше всего он хотел бы обременить себя конкубиной – таскать ее за собой с должности на должность, можешь ты такое представить? Если бы он решился на подобное, то очень скоро был бы уволен с работы. Единственное, что он мог бы сделать, – это на тебе жениться.