Книга Не говорите Альфреду, страница 91 – Нэнси Митфорд

— Ты говоришь еще хуже, чем Грейс. Постарайся придерживаться какого-то одного языка. Полагаю, ты читала сегодняшнего Мокбара?

— Умненький человечек. Между прочим, Дэви просил меня передать тебе «до свидания».

— Так Дэви отгреб?

— Фанни! Ладно, не бойся, я не скажу Альфреду. Да. Он объяснил, что чувствует, как с каждым вдохом, сделанным в Париже, он наживает себе рак легких.

— Чепуха! Среди всех этих деревьев! Тут совсем не пахнет бензином.

— Он говорит, что именно лишенные запаха выхлопные газы, которые тяжелее воздуха, наносят самый сильный ущерб.

— Должна заметить, что это уже перебор. Сначала он превращает Дэвида в сексуального маньяка, а потом оставляет нас нести на себе это бремя.

— Он храбро вернется, когда декарбонизируется, чтобы проверить, как дела у Дэвида. А тем временем доктор Лекер сделал Дэвиду успокаивающий укол, так что все наши добродетели на данный момент спасены. Вчера вечером Кэти пережила с ним страшный момент – она говорит, что была на волосок от гибели. Эта борода и эти ступни… и как только бедная Дони может… Почему ступни дзен-буддистов всегда такие ужасные? – Норти содрогнулась.

— Жаль, что доктор Лекер не сделал успокаивающий укол Мокбару.

— Нет, Фанни, он же флиртует. Это было бы несправедливо.

— С кем он флиртует?

— Ну, например, с Филлис Макфи.

— Скажи мне кое-что, Норти. Филлис Макфи на самом деле существует?

Широко распахнутые глаза, обиженный вид.

— Что значит «на самом деле»?

— Ты, случайно, ее не выдумала?

— Она моя давняя подруга на веки вечные. (Бедняки не заводят новых друзей – о, не напоминай мне о бедности! Эта проклятая парижская фондовая биржа!) Надеюсь, мне позволяется такую иметь?

— Тогда я не понимаю, почему ты никогда не приведешь ее со мной познакомиться?

— Она работает.

— Где?

— Всемирное что-то.

— Но ведь наверняка не по вечерам?

— Особенно по вечерам, потому что, понимаешь, Земля круглая и в Америке все наступает позднее. Когда это великое, пульсирующее, многолюдное, бурлящее сердце маленького старого Нью-Йорка начинает биться, Филлис Макфи, уравновешенная, квалифицированная, улыбающаяся (не улыбаться – грех), надлежащим образом одетая в свой новейший костюм от Майнбочера, с безупречной прической и красными ногтями, должна быть на Трансатлантической линии. У нее нет времени, чтобы тратить его на людей вроде тебя.

— Тогда как-нибудь приведи ее на ланч.

— Она слишком занята. Не может себе позволить больше, чем un queek dans un drog, что означает французский ланч в аптеке. Только представь, первоклассная жратва среди медицинской ваты… Заставляет задуматься, признай…

— Ну что ж, тогда не приводи. Я не возражаю. Похоже, она работает гораздо усерднее, чем некоторые люди, кого мы знаем.

— Это намек? Не очень добрый, Фанни. У Филлис Макфи есть амбиции, она хочет обниматься со своим шефом (что по-французски означает «начальник», если только это, случайно, не повар). Я не хочу.

— Коль скоро мы заговорили о невидимых существах, то есть еще один человек, которого я никогда не вижу, – месье Круа.

— Он робкий. Ему бы не хотелось, чтобы ты его видела. Да, в качестве твоего секретаря – в такой же степени идущего в ногу со временем, такого же исполнительного и расторопного, как Филлис, – позволь напомнить тебе, что у вас с Альфредом на повестке дня Национальный день Северной Кореи, после чего вы идете на ранний обед с итальянцами, а потом – на чудесную пьесу о холодильниках в театр де ля Вилль. Везет же некоторым!