Онлайн книга «Звезды над обрывом»
|
— Люди, вы чего?.. — А вы чего?! – завопил Бурка. Белки глаз друга тускло блестели в сумерках. – С самого утра ушли – и только сейчас возвращаются! Целый день ни слуху, ни духу! Что думать прикажешь?! Мы уже тут чуть с ума не посходили все! Думали – всё, заарестовали и тебя, и Симку вместе с кольцом этим! Где вас целый день проносило?! — Как родня, Сима? – переждав Буркины вопли, как порыв ветра, спокойно спросил дядя Гузган. — Слава богу, здорова! – так же сдержанно ответила Симка. Но даже в месячном свете было заметно, как лукаво и счастливо блестят её глаза. – Всех нашла, про всё узнала… Не беспокойтесь, ребята, – это кольцо сестра давно продала и думать про него забыла! После мгновенной тишины над ночным полем раздался многоголосый вопль, полный восторга и облегчения. Симку и Ибриша окружили, повлекли к палаткам, на ходу весело требуя рассказать подробности, спрашивая о здоровье сестры и племянниц, о том, что это за свёрток в руках у Ибриша… — Так это же спасибо богу какое! Прямо камень с плеч! Так значит, ребята, барахло продаём, золотишко – тоже, и месяц живём спокойно! — Целый день как на угольях проторчали – а эти, видишь ли, в гостях рассиживались! Никакой совести у цыган! Здесь люди мучаются, а вы, Симка… — Ты сдурел, мой изумрудный?! Я и так насилу от сестры вырвалась! Мы с ней столько лет не видались! Только из-за вас, бандитов, и ушла! А то бы ночевать осталась! Посмотрите на Ибриша: мальчик ночь не спал, весь день по городу за мной протаскался, едва на ногах держится – а всё через вас! А ну, оставьте его в покое, дайте спать лечь! Вот вам кольцо, продавайте, меняйте, с кашей его ешьте – только идите с глаз моих! Ибриш! А ну спать живо! Он не сопротивлялся, внезапно вспомнив, что действительно не спал всю минувшую ночь. Сима сунула парню в руку ломоть хлеба с куском холодной курицы, быстро и ловко запалила костёр у шатра, расстелила на траве перину, бросила подушки. — Ложись, мальчик. Пора спать… И правда, звёзд-то сколько нынче! Всё небо, как горохом, забросано! Вот жара завтра будет! — Сима, а артистка та, Ляля Чёрная, тоже тебе родня? – зачем-то спросил Ибриш, роняя голову на синюю, в красных и зелёных «огурцах» подушку, от которой пахло мятой и чабрецом. Газетный свёрток с книгами лежал рядом с ним. Нужно было, конечно, отнести его в палатку, чтобы книги не отсырели от росы, но сил подняться уже не было. — Понятья не имею! Если бы знала, из каких эта Ляля, – сказала бы… – Сима села рядом с огнём, спиной к нему. – Городской-то родни у меня по бабке полная телега! А этого твоего дружка, Мотьку, я, ей-богу, где-то допрежь видала… не могу только вспомнить – где… Ибриш, мальчик, ты на меня не сердись, но я тебе вот что скажу… – Она помолчала, глядя на кочующий в клочьях тумана месяц. – Насчёт той Светки – забудь и думать. Они, эти городские, – другие совсем. Сам видишь, что огаджились так, что ещё день-другой – и вовсе забудут, что цыганами родились. Ей девятнадцать лет – а она замуж идти и в мыслях не держит! Выучилась, и в школе, и в техникимке! Учителка – видал?! Цыганка – и учителка! В её-то годы! Красота, конечно, у девки страшная, грех спорить… Ну, в нашем роду все такие, какую ни схвати: бабке Насте спасибо… Только жить с тобой эта Светка не будет! И туфелек не сбросит, и в шатёр не пойдёт. И по базарам с картами бегать не станет, и из тюрьмы тебя раз за разом дожидаться. Незачем это ей. А тебе учёная жена не нужна. Выбрось из головы – и живи как жил! К тому ж её отец – помнишь кто? Ты хоть представь, что с тобой и со всеми нами будет, ежели тот начальник милицейский узнает, КТО на его дочку глаз положил! Только кишинёвцев ему в родне недоставало! Враз от всего табора мокрая лепёшка останется! Понял ты меня, сынок? |