Книга Звезды над обрывом, страница 136 – Анастасия Дробина

— Нельзя, Илья Григорьич, – подтвердила Мери. – Подождать бы.

— Подождём, стало быть, – спокойно решил старик, доставая кисет. – Сенька, одолжайся у деда! Это у бабки, коль взялась, надолго… Дочка, садись с нами! Глянь, лунища какая выползла! Кабы не туман – всё, как днём, видать было бы!

Луна уже успела убраться на другой берег реки, когда рядом послышались шаги. Старая Настя вынырнула из тумана.

— Уф-ф-ф… Сенька, Меришка, ступайте спать! Нечего там больше делать.

— Всё вынула из Лёшки? – строго спросил старый Илья. – До последнего?

— Кажись…

— Ну и слава богу. Утро вечера умнее. Пошли спать, старая!

Старики, негромко разговаривая, скрылись в тумане. Сенька и Мери, переглянувшись, пошли к своему шатру.

Лёшка лежал на разостланной перине у потухших углей – ничком, закрыв голову руками, словно ожидая удара. Но, подкравшись к нему на цыпочках, Мери убедилась, что дыхание у него – ровное и спокойное.

— Спит…

— И нам пора, – с облегчением вздохнул Семён. – Утро скоро.

Чёрная длинная машина подъехала к котлярским палаткам в душный полдень. Выцветшее небо, густо синея на горизонте, снова обещало грозу. В таборе было тихо: гадалки ещё не вернулись из города. Лишь несколько старух копошилось у шатров, да мужчины возились с медными жбанами, которые накануне взяли на ремонт в столовой «Моспролетархлеба».

Увидев на дороге машину, все повскакивали, побросали инструменты. От реки примчались дети. Когда автомобиль остановился и из него вышел человек в синей шинели, а за ним – четверо милиционеров, цыгане уже толпой стояли у крайнего шатра. Патринка, которая сегодня не пошла в город (матери было совсем плохо), со страхом смотрела на приехавших.

— Здравствуйте, товарищи, – сдержанно поприветствовал взволнованных цыган человек в синей шинели. – Не пугайтесь… и отзовите, пожалуйста, собак. Нам нужны, – он заглянул в бумагу, вытащенную из кармана. – Бретьяно, Милош, Цыно и Михай Ботошани. А также Ботошани Зурка, Ишван и Стэво. Есть такие?

По толпе цыган пробежал ропот. Обхватив плечи руками, Патринка смотрела на то, как Бретьяно, его братья и сыновья выходят вперёд. Ещё минуту назад они работали, и рубахи на цыганах были старые, рваные, местами прожжённые кислотой и испачканные углём. Солнечные лучи дробились на серебряных пуговицах жилета Бретьяно, наспех натянутого для солидности.

— Что случилось, господин начальник? – спокойно спросил Бретьяно. – Я здесь старший. Я отвечаю за людей. Мои люди что-то натворили в городе? Какая-то цыганка?..

— К вашим цыганам у нас вопросов нет, – сухо перебил его человек в шинели. – А вот вам всем нужно проехать с нами.

— У нас очень много работы, господин начальник, – с достоинством возразил Бретьяно.

— Я вам не господин… и тем более, не начальник. Но проехать в отделение придётся. Прошу вас, товарищи, садитесь в машину. Вы ответите на несколько вопросов – и, если всё будет в порядке, вас сразу же отпустят.

Старухи переглянулись – и дружно заголосили. К ним мгновенно присоединились дети. Патринка, вцепившись руками в косы, рухнула к ногам человека в шинели.

— Начальни-и-и-к! – взвыла она так, что на миг не стало слышно даже детских воплей. – Ой, да что же это такое-е-е! Отпустите, они ничего плохого не сделали, ничего не украли, они всю свою жизнь работали-и-и… За что их забирать, зачем их в тюрьму-у-у… Мы не воры, господин, миленький… Мы честные, наши мужики всю жизнь котлы делают, они…