Онлайн книга «Звезды над обрывом»
|
«А что если и Рупишка такая же?!» – вдруг пронзило её ужасом. Не помня себя, Патринка вскочила на ноги, зашипела, больно ударившись головой о жердь. Растрёпанная головка сестры соскользнула с её колен. Рупишка проснулась и села на ковре, со страхом уставившись на Патринку. — Что ты?.. Разбудила… — Рупишка, отвечай мне сейчас же! Правду мне говори! – Патринка упала на колени перед сестрёнкой, схватила её за худые плечи, впилась тревожным взглядом в испуганное личико. – Говори, как есть, ничего не ври! У тебя бывает, что в голове играет музыка? Что ты песни слышишь, что они тебя изнутри съедают? Бывает?! — Что ты… Что ты? Как это?.. – бормотала Рупишка, отталкивая руки сестры. – Какие ещё песни? Ничего у меня в голове не играет, я ничего такого… Патри-и-инка, дура, чего ты меня пугаешь?.. — Это правда? Правда?! Убью, если врёшь, несчастная! Перепуганная Рупишка отчаянно затрясла головой и на всякий случай отползла от сестры подальше. Убедившись, что сестрёнка говорит правду, Патринка шумно выдохнула. С облегчением села. Снова уставилась на самовар. «Я ведь всё равно долго не проживу. Зачем выходить замуж? Зачем Стэво такое наказание? Он – красивый, весёлый, хорошо работает, их род – такой славный, такой уважаемый… Им и так сейчас будет тяжело без Бретьяно! А ещё и я навяжусь на шею: полоумная, бесполезная… А если пойдут дети, не дай бог?! Больные, глупые?!» И в эту минуту Патринка окончательно поняла, что никакой свадьбы не будет. И никаких детей – тоже. Что, может быть, она и безумна, но не настолько, чтобы испоганить род Бретьяно сумасшедшими… Будто бы мало того, что сделал отец! Нет, твёрдо подумала она, нет. Этого не случится. И сразу же её накрыло облегчением, и Патринка, повалившись вниз лицом в подушку, смогла, наконец, расплакаться: навзрыд, радостно. «Подожди, мама… Ты отмучилась – и я скоро отмучаюсь! Скоро я тебя увижу! Терезка смогла – и я смогу! Это не страшно… Жить вот такой – страшно, а умереть – нет… А Рупишка будет счастливой! У неё в голове ничего не играет, она – такая, как другие, с ней всё будет хорошо…» Патринка почти не помнила, как хоронили мать, полностью захваченная принятым решением. В голове стучало, как колёса поезда: «Скорее бы, скорее бы, скорее бы…» Ей мучительно хотелось остаться одной, не слышать голосов, не видеть лиц, не думать о том, что скоро всего этого не будет рядом… А поздним вечером ветер, словно в насмешку, опять донёс из-за реки голоса русских цыган. Они пели у своих костров, и эти протяжные, многоголосые, невыносимо прекрасные песни разрывали сердце Патринки. А время между тем шло – день за днём. Сыновья Бретьяно не возвращались в табор, хотя Йошка уверял, что совсем скоро всё решится. Цыгане ругались и тряслись от страха, заодно сделали и сдали в столовую два десятка жбанов и заново вылуженные котлы. Сдавать работу, расписываться в ведомости и накладных и получать деньги ходил Йошка в своём потёртом пиджаке, и никто уже не спорил с этим. Деньги разделили вечером на всех и постановили: уезжать. — Я не поеду, – твёрдо сказала Чамба. – Вы езжайте, ромале, вы всё правильно решили: незачем себя под беду подставлять. А я здесь останусь. Никуда без сыновей с места не тронусь. Её кинулись уговаривать, убеждать в том, что нельзя оставаться в такой опасности, что Ишван и Зурка, если их и впрямь выпустят, без труда догонят табор, что начальство совсем посходило с ума и, чего доброго, заберёт и саму Чамбу… Жена Бретьяно выслушала все доводы молча, почти безмятежно. Твёрдым голосом повторила, что останется здесь, – и ушла в шатёр. |