Онлайн книга «И нет любви иной…»
|
Роза подняла голову. Илья увидел её сумрачное, неузнаваемое лицо, хмуро блестящие из-под чёрного платка глаза. Посмотрев долгим, тяжёлым взглядом на пришедших, она повернулась к ним спиной и, ничего не сказав, снова пошла вокруг котла. — Да что вы на неё пялитесь?! – не унималась беременная бабёнка. – Видите ж, православные, – ведьма! И жидов они вон в той хате прячут, шинкарь – тоже жид, да и одноглазый к тому ж! Робя, бей христопродавцев! Толпа зашевелилась, загудела и качнулась вперёд. Илья кинулся к выходу из сарая, но огромная лапа Белаша схватила цыгана за рубаху. — Да не лягайся ты! Успеешь смертушку принять. Бачь… Из рядов погромщиков к Розе шагнул молодой парень с испитым лицом, со сбитым на затылок картузом, в красной, явно новой рубахе. Оглянувшись на толпу, он шагнул к Розе, ломаясь, проговорил: — Поворожи мне, што ль, нечисть, перед смертью! — Перед чьей? – спокойно спросила Роза, не отрываясь от котла. Толпа взорвалась негодующими воплями. Парень перестал улыбаться. Нахмурившись, грозно рявкнул: — Чево? — Я спрашиваю – помереть торопишься? – Роза подняла голову, прямо посмотрела в пьяное, лоснящееся лицо парня. – Не торопись, малой, молодой ещё, неженатый даже. И детей ведь нет? — Гы, какая… – озадаченно протянул тот. – Ну, впрямь нет… Роза нагнулась. Черенком трубки провела черту между собой и парнем. Выпрямилась и, показывая на черту, коротко предупредила: — Переступишь – никогда и не будет. Парень захлопал белёсыми ресницами. Неуверенно ухмыльнулся, обернулся на своих, но Илья видел, что он колеблется. А Роза тем временем плюнула в котёл, взмахнула над ним руками – и пламя костра, взметнувшись, стало зелёным. Ещё один взмах – и огонь порозовел. Ещё – и языки заиграли голубоватым светом. Толпа, ахнув, подалась назад. Роза, повернув к ним голову, зло вскричала: — Ополоумели вы, что ли, крещёные?! Вон иконы в окнах торчат, откуда здесь жиды?! Идите своей дорогой, не мешайте мне! Настроение у меня сегодня плохое, не вводите в грех! Погромщики в нерешительности молчали. С минуту можно было даже думать о том, что они действительно отправятся восвояси. Но беременная бабёнка в зелёном платке вдруг размашисто шагнула через проведённую Розой черту и остановилась прямо у огня. Её глаза без ресниц вызывающе сощурились. — А ото ж я перешла! – визгливо выкрикнула она. – И що мине зробытся?! А нищо! Яка была, така осталася! Люди, дурит вас эта лахудра! Бей ее! — Посто-ой, милая… – пропела Роза, и Илью даже передёрнуло: таким незнакомым, странным, низким стал ее голос. – Зря ты это сделала, медовенькая, ой, зря… Говорила же я – детей не будет? Она опустилась на колени перед бабёнкой, протянула руки к её юбке, быстро приподняла подол. Та и опомниться не успела, как раздался мокрый шлепок, и в руках Розы оказался сердито бьющий хвостом живой бычок. Толпа ахнула. Бабёнка захлебнулась криком и зажала руками рот. — О, пошли на выход, родимые! – удовлетворённо заявила Роза. – Гляди, еще один просится! И ещё… И ещё… В истоптанную пыль из её рук попадали два бычка, жаба, немедленно скакнувшая под колодец, две протухшие мидии и под конец – белая крыса, тут же помчавшаяся к сараю. По толпе пронёсся вздох. Беременная бабёнка заверещала так, что у Ильи заложило уши, повалилась на спину, задрыгала ногами. |