Книга Мы странно встретились, страница 77 – Анастасия Дробина

— Ладно… Мне некогда. Пора возвращаться, скоро опять работать.

— Постой. Куда так сразу-то? — Васька хотел было поймать ее за руку, но Катерина спрятала ладонь за пазуху. — Может, ты это… есть хочешь?

— Не хочу.

— У меня бублик есть. Согрелся, теплый.

— Ну, давай, — удивленно сказала Катерина, заметив, что Ваське почему-то очень хочется угостить ее, и не видя причины, чтобы отказаться. Тот вытащил из-за пазухи помятый, но в самом деле теплый бублик. Великодушно предложил:

— Хочешь весь?

Но Катерина отказалась и, разломив бублик, половину отдала Ваське. После кислого и жесткого приютского хлеба сдоба показалась ей невероятно вкусной, и Катерина ела бублик по кусочкам, смакуя и растягивая удовольствие. Васька, наблюдающий за ней, в конце концов отдал ей остаток своего куска:

— Доедай уже, сирота казанская… Морют вас тут голодом хужей каторжных.

— Шпашибо… — невнятно отозвалась Катерина. Васька рассмеялся и стряхнул с ее щеки крошки.

— Да ты не спеши. Хочешь, я завтра еще принесу?

— А ты разве завтра снова придешь? — как можно спокойнее спросила Катерина, чувствуя, как горячо и радостно запрыгало сердце.

— Что ж не прийти к раскрасавице такой? — ухмыльнулся Васька, но, увидев, как нахмурилась Катерина, поспешно перекрестился: — Вот тебе крест, правду говорю! Ты не цыганка ли? Я такое только у ихних видал…

— Нет. Моя мама черкешенка была. — Доев бублик, Катерина отряхнула пальцы и, подумав, сказала: — Ты завтра не приходи. И послезавтра тоже. Если я сюда буду каждый день бегать, заметят. И так нельзя… В пятницу приходи.

— Приду, — серьезно пообещал Васька и затопал к забору, аккуратно попадая валенками в собственные следы. Катерина же, не оглядываясь, пошла по глубокому снегу в обход пруда.

Она уже вышла на главную аллею, очищенную дворником от снега, когда ее окликнули звенящим от любопытства шепотом:

— Эй, Катя… Грешнева! Где это ты бегала? Забыла, что к пруду запрещено ходить?

Катерина подняла голову. В упор, без удивления, без страха посмотрела на стоящую перед ней Таню Сенчину. Катерина уже знала цену этому своему взгляду: через минуту Сенчина захлопала ресницами и жалобно сказала:

— Да что ты, ей-богу… Я же никому не скажу…

— Разумеется, не скажешь, — равнодушно сказала Катерина, проходя мимо. — Попробуй сказать — я тебе язык ножницами отрежу и съесть заставлю.

— Бешеная… Цыганка дикая!.. — дрожащим голосом выкрикнула ей в спину Сенчина, но Катерина не обернулась.

Все же неожиданное появление Сенчиной на аллее насторожило ее, и в пятницу Катерина к пруду не пошла. Чтобы избежать соблазна, она даже выпросила себе разрешение поработать вместо прогулки и провела два часа одна в пустой, освещенной двумя лампами «рабочей». Руки ее мелькали над батистом сорочки, кладя тонкую, ровную «паутинку», но думала Катерина о другом. О том, что, как бы ни боялась ее Сенчина, долго та не удержится и рано или поздно разболтает о походах Грешневой к пруду или, что еще хуже, увидит их с Васькой вместе. О том, что после этого ее, Катерину, скорее всего, вообще перестанут выпускать в сад и уж точно не позволят подойти к пруду: нравы в стенах приюта были строгие. А стало быть, план побега, отложенного было Катериной до весны, нужно обдумывать уже сейчас: пока Ваське не надоело висеть на мерзлом заборе, ожидая ее.