Онлайн книга «Дети Йеманжи»
|
Наступившая после этих слов тишина была такой глубокой, что стало слышно щебетание птиц в манговых деревьях за окном. Марэ, опустив голову, смотрел в пол. Обалу барабанил пальцами по колесу кресла. Эва растерянно, ещё не веря в услышанное и не зная что сказать, разглядывала наброски в альбоме, попавшемся ей под руку. Один из рисунков вдруг показался ей знакомым. И ещё один, и ещё… Удивившись, она пролистала альбом Марэ к самому началу. На каждом рисунке был Ошосси. Ни с чем нельзя было спутать эту мускулистую фигуру, небрежный поворот головы на крепкой шее, большие, чуть раскосые глаза, ленивую улыбку, жёсткое, безупречной красоты лицо… Поражённая Эва всматривалась в рисунки до тех пор, пока не почувствовала, что альбом мягко, но настойчиво вытягивают у неё из рук. — Позволь, Эвинья… Я совсем про это забыл, – хрипло сказал Марэ. Эва, уже готовая извиниться, повернулась, взглянула в тёмные, полные смущения и боли глаза брата… и вдруг почувствовала, как растворяется в этих глазах. Исчез сияющий солнцем день, большая комната, белые стены… На короткий миг она перестала быть Эвой – и стала своим братом Ошумарэ. Со всеми его мыслями, сознанием, воспоминаниями. С сокровенными мечтами и тайными желаниями. С тем, что никогда никому не рассказывают. …Вечер, веранда, розовые лучи солнца, сочащиеся сквозь ветви питангейр. Подросток Марэ сидит на полу, подвернув под себя ногу, копирует в блокнот изображение мраморного Аполлона из развёрнутого журнала по искусству. Его карандаш быстро-быстро бегает по бумаге. Слышно, как подъезжает и останавливается возле дома машина, хлопают дверцы. Затем доносятся голоса: Эшу, который хохочет как сумасшедший, и чей-то ещё, незнакомый, едва слышный. Марэ, заинтересовавшись, откладывает карандаш. — Ты дурак?! – смеётся Эшу, – Идём! Ты же есть хочешь! Тебе ночевать надо где-то! Идём, говорю! Сейчас Огун запаркуется, тоже придёт! Эй, Марэ! Марэ! У нас суп остался? Да иди ты в дом – до ночи тебя уламывать?! Прицельным пинком Эшу вталкивает кого-то на веранду – и перед Марэ возникает высокий мулат лет двадцати. Его лицо ошеломительно, невозможно красиво: его не портят даже торчащие «голодные» скулы. Курчавые, сильно отросшие волосы торчат во все стороны «рожками». Зелёные, чуть раскосые глаза смотрят настороженно. Несмотря на его худобу, заметно, что сложению парня позавидует любой олимпийский бог. Встретившись взглядом с Марэ, мулат хмурится. Обернувшись, тревожно спрашивает Эшу: — Дона Жанаина знает про меня? Она разрешит? — Какая я тебе «дона», малыш? – раздаётся крик матери со второго этажа. – Идите на кухню, ешьте! Я сейчас спущусь! Марэ, наконец, приходит в себя, встаёт, протягивает руку. Не сразу справляется с собственным голосом. — Здравствуй. Я – Ошумарэ… Парень отшатывается. Сквозь зубы хмуро предупреждает: — Не подходи ко мне, у меня вши. – Помолчав, добавляет. – Я – Ошосси. Привет. Я сюда ненадолго… — Мама, дай бритву, Огун ему сейчас срежет шерсть на голове! – вопит тем временем Эшу, с грохотом взлетая по лестнице на второй этаж. – Им там, в тюрьме, керосина даже жалко для людей! И он ещё теперь будет жрать две недели не переставая! Так Огун сказал! — Не дам никакой бритвы! – волнуется наверху Жанаина. – Ещё чего: они «срежут»! Да вы парню уши отхватите! Я сейчас всё сделаю сама! Ошосси, малыш, поешь – и сразу же в ванную! |