Онлайн книга «Дети Йеманжи»
|
Отчаяние и страх вздёрнули Эву на ноги. Она кинулась к окну и, стараясь не смотреть на хихикающую ведьму, рванула занавеску. И в голове яростным боем ударили барабаны. И рокот атабаке заполнил маленькую комнату, заставив задрожать пол и завибрировать стены. И луна, холодная, мощная, всё сносящая на своём пути, – хлынула в окно. — Ларойе, Эшу Элегба! Ларойе!!! В лунном столбе выросла знакомая фигура. Эшу, расставив ноги, стоял на подоконнике. Физиономия его была перекошена от злости. Одним прыжком он оказался в комнате, вскинул руки – и тараканы, наползая друг на друга, опрокидываясь, кинулись прочь. — Доволен, сукин сын?! – прорычал Эшу, бросаясь к постели. – Доволен, сволочь?! Этого ты хотел?!. – Он вдруг осёкся на полуслове, и по лицу его пробежала недоверчивая тревога. – Дьявол, Обалу! Обалу! Ты жив?! Чёр-рт, только этого не хватало… Пошла вон, потаскуха, пока я не!.. Раздалось короткое, злое шипение – и словно сквозняк метнулся по комнате, дёрнув занавеску. Когда Эва решилась открыть глаза, дьявольской женщины уже не было в комнате. Беспомощное, покрытое язвами существо корчилось среди смятых простынь, и его трясло с головы до ног. — Он умирает? – шёпотом спросила Эва. — Ещё нет, слава богу! – отрывисто отозвался Эшу, стоящий на коленях у постели. – Но эта гадина высосала из него почти всю… — Кровь? — Аше[45]! Так, что делать-то теперь?.. Эвинья! – Эшу вдруг прыжком вскочил на ноги. – Ты – его сестра! Ты можешь поделиться своей аше! Моя не годится: будет только хуже! Давай, детка, давай скорее: иначе наш Обалу сдохнет! Доигрался, кретин! Это же надо было – позвать к себе иабу! — Кого?.. — Дьяволицу! Сто раз ему говорил: сними лучше шлюху в Барракинье, Шанго хоть табун тебе приведёт – так нет! Ему нужно Ошун! А если Ошун не даёт, так хотя бы иабу с её рожей! А эти ведьмы превратятся в кого угодно, лишь бы насосаться чужой аше! Я его предупреждал, и что?!. Эвинья, ну что ты стоишь? Живо, бери его за руку! — А… — Да быстрее же, дур-р-ра! Эва, превозмогая ужас, схватила перепачканную гноем, горячую руку существа. Оно слабо застонало, вдрогнуло. — Держись, скотина! – заорал на него Эшу. – Может, успеем ещё…Эвинья, давай, давай, давай, ради бога!!! Эва неловко сжала запястье Обалу… и почти сразу же что-то мягкое, тёплое и живое зашевелилось в ней. Горячие волны спустились из головы, поднялись от сердца, слившись, потоком устремились в её правую руку – ту, которая сжимала запястье умирающего. Короткий укол… мягкая боль… тишина, тишина… Запах йода и водорослей… Далёкий, чуть слышный бой барабанов на морском берегу… В ночных облаках – лукавое лицо луны… Белая светящаяся струя сливается с густо-зелёной, зыбкой, дрожащей, переплетает её тонкими нитями, поднимает – и превращается в неё… — Вот и всё! Видишь, детка, – это как отлить! Ничего страшного! Особенно когда кровные брат и сестра! – Эшу смотрел на неё, ухмыляясь, но в расширенных глазах его ещё стоял страх. Затем он покосился на неподвижно лежащее поперёк постели существо. – Эвинья, вставай. Голова кружится? Это ничего, пройдёт сейчас. Идём отсюда, пусть Обалу придёт в себя. Луна по-прежнему светила на полную мощь в открытое окно. Тараканов нигде не было видно. Шумно вздохнув от облегчения, Эва прикрыла дверь и прошла дальше по коридору к комнате Марэ. Неужели он ничего не слышал? |