Онлайн книга «Жёны Шанго»
|
— Нет… Нет, нет… Мне не… Он не… Просто испугалась… – Зубы Эвы стучали барабанной дробью. Руки дрожали так, что она не могла удержать в них бутыль с водой. Отвинтить крышку и вовсе не удалось, и в конце концов Эшу всё взял в свои руки. Сев на стол, он обнял трясущуюся девушку, усадил её к себе на колени, крепко прижал её голову к своему плечу и поднёс бутыль: — Давай. Понемногу. Глотать можешь, женщина? Давай я тебе лучше кашасы налью… Что – нет? Ну, как хочешь… И дыши, дыши, дыши! Когда я тебя курить научу, наконец? Возись тут с вашими истериками… Эва жадно принялась глотать холодную воду. Это помогло: понемногу выровнялось дыхание, унялась дрожь, и Эва, обхватив Эшу за шею, со страшным изумлением заглянула ему в глаза. — Ты побил Шанго?! — Ну-у… типа того. — Но… Эшу! С ума сойти! У вас же совсем разные… эти… боже мой… весовые категории, вот! — Детка, это же капоэйра! – ухмыльнулся он. – Какие категории? Кто быстрее, тот и король! — Но… Шанго же вчера вырубил Ошосси! Ошосси! А Ошосси – почти местранду[77]! — Ошосси хотел, чтобы его побили, а я – нет! – отрезал Эшу. Осторожно спустил Эву на пол, поднялся сам, огляделся. – Мда-а… Всей бабкиной посуде – конец! Оба просто с ума сойдёт, когда узнает… Ты почему не выскочила из дома, дура? Он бы за тобой не погнался! А если бы на тебя холодильник упал?! — И-и-испугалась… Эшу только что-то прорычал в ответ. Оглядевшись в поисках веника, обнаружил его застрявшим в разбитом окне. Вытащив его и обрушив тем самым на пол остатки стекла, Эшу протянул веник Эве. Но та, помедлив, осторожно положила его на пол. — Потом. — Слушай, оставь его лучше в покое! – нервно предупредил Эшу, глядя на то, как Эва спускается по крыльцу в сад с бутылкой воды в руках. – Это тебе не Ошосси! Шанго же псих! Особенно сейчас, когда Ошун… Эвинья, стой, тебе говорят! Я с тобой пойду! — Останься дома! – не оглядываясь, приказала она. – Где сигареты? Эшу вздохнул. Протянул Эве свою пачку. Сел на крыльце, смахнув со ступенек осколки, и крикнул: — Я буду здесь! Зови, если что! Но белое платье уже скрылось в питангейрах. Шанго не ушёл далеко. Он сидел на земле рядом с заросшей грядкой табака, обхватив руками колени и уронив на них голову. До Эвы доносилось его тяжёлое, прерывистое дыхание. Подойдя, она села рядом. Шанго не пошевелился. Но, когда Эва поставила на землю между ними бутылку с водой, огромная рука цвета горького шоколада неуверенно потянулась за ней. Вскоре пустая бутылка отлетела в траву. Эва подала сигареты. Довольно долго брат и сестра сидели молча. Шанго курил. Эва смотрела, как на пересохшей глинистой куче греются в солнечных лучах две зелёные игуаны. В ветвях посвистывали птицы. Из дома доносился чуть слышный звон и ругань Эшу. Потом его низкий, мягкий голос запел ладаинью[78]: – Я уже совсем болен, мама, От жизни на этой земле. Мне всё надоело, и я хочу на луну. Моя женщина согласна, она говорит: «С тобой бесполезно спорить…» От земли поднимался парок. Солнце вставало над садом, кропя тёмно-зелёную листву питангейр сыпучим золотом. Один луч пробился сквозь переплетение ветвей, упал на кудряшки Эвы – и они заискрились. Пригоршня солнечных зайчиков метнулась по скуле Шанго. Он моргнул, повернул голову. Хрипло выговорил: |