Книга Жёны Шанго, страница 72 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

Эва глубоко вздохнула. Села на пол. Аккуратно положила рядом с собой глиняного Эшу. И только после этого с облегчением лишилась чувств.

Она пришла в себя от испуганных всхлипываний служанки:

— Сеньорита, сеньорита, что с вами? Что здесь случилось? Где та сеньора, которая пришла к нам? Что с доном Жозе, Святая Дева?!

Чёрная девушка дрожала с головы до ног, стоя на коленях рядом с Эвой и глядя на неё круглыми от ужаса глазами. В гостиной пахло окалиной. Разбитое окно скалилось застрявшими в раме осколками. Пол был усыпан стеклянной крошкой. Керамический Огун, целый и невредимый, сумрачно обозревал со стола разгромленную гостиную. Эшу весело поглядывал на него с пола, из-под съехавшего платка. Профессор Жантос лежал в кресле, запрокинув голову, с закрытыми глазами.

— Успокойся, не реви! – Эва взяла всхлипывающую девчонку за плечи, довольно сильно встряхнула. – Как тебя зовут?

— Эрма, сеньорита…

— Эрминья, приди в себя! Дону Жантосу нужна помощь! Принеси воды и успокоительное! Он жив, всё в порядке, это просто… – Она запнулась, увидев на худом запястье девчонки золотисто-жёлтый янтарный браслет. – Ты служишь Ошун?

— Да, сеньорита, – поколебавшись, сказала Эрма.

— Тогда ты понимаешь, что здесь было. Бегом за водой!

Служанка умчалась. Едва за ней закрылась дверь, профессор Жантос застонал. Эва кинулась к нему.

— Дон Жантос! Как вы себя чувствуете?

— Как переваренная и извергнутая гуява, – слабым, но торжественным голосом изрёк профессор, поднимая голову. – Отец небесный… Я и предположить не мог!..

— Вы – макумбейро? – тихо спросила Эва, не сводя глаз с зелёных и чёрных бусинок на запястье профессора. – Вы посвящены Огуну?

— Да, дочь моя. Я прошёл обряд иаво на террейро доны Миранды де Майомбе, в Гаване… Там кандомбле называется сантерией. И цвета Огуна – зелёный и чёрный. Это было так давно! Одна из многих глупостей в моей жизни… – Профессор смущённо закашлялся.

— Отчего же – глупостей?

— Оттого, что ориша требуют служения. Так говорила мне сантера. А я… Мне было двадцать пять лет, и я прошёл посвящение больше из любопытства. Из научного любопытства, разумеется: мне было смертельно интересно, как это всё работает! Но Огун в ту ночь так и не спустился ко мне. Я решил, что сантерия – это обычное шарлатанство и обман необразованных людей. И больше не появлялся на террейро. Молодой самоуверенный осёл с недописанной диссертацией. А сейчас…

— А сейчас Огун спас нас всех, – тихо закончила Эва. – Посвящение не прошло бесследно, дон Жантос. Вы – сын Огуна и останетесь им навсегда.

— Так я в самом деле вошёл в транс? – оживился профессор, – Боже, как досадно, что не было возможности установить камеру… Я видел, как это происходит с другими, но, признаться, так и не уверился до конца, что это – по-настоящему… А где же ваша матушка?

Эва промолчала, и в глазах профессора мелькнул страх.

— Я… я надеюсь, он… то есть, мы с Огуном… никому не причинили вреда?

— О, нет, – заверила Эва, поправляя подушки в кресле и принимая из пальцев примчавшейся Эрминьи запотевший стакан с водой. – Вы спасли меня… и своего ориша. И даже Эшу! Но обо всём этом – после, профессор! Сейчас я должна лететь домой! Огуна я заберу, с вашего позволения. Обещаю вернуть его вам, когда всё закончится.