Книга Жёны Шанго, страница 74 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

— Мать в Рио. Она знать не знает, что я здесь. И не советую вам ей звонить. Не портите маме праздник, дон Ошала: у неё их мало! Я здесь ненадолго и скоро уйду.

— Что тебе нужно? – напряжённо спросил дон Ошала. Эшу, подойдя, легко забрал из его руки пистолет. Осмотрев его, рассмеялся:

— Вы его даже не зарядили? Как говорит наша Йанса – нерационально… – Эшу отвернулся от хозяина квартиры, оглядел книжные полки, рисунки, расклеенные по стенам, горшок с увядшей араукарией на окне, большую фотографию малышки лет пяти с грустными глазами. – Это комната нашей Эвиньи?

— Что с ней?

— Поздновато спрашиваете, сеньор!

— Говори со мной с уважением, сопляк! – отрывисто потребовал дон Ошала. Эшу в ответ расхохотался на всю квартиру, засвистел и указал на стол с керамическими фигурками.

— Я забираю эти безделки, дон Ошала. Меня просила об этом сестра. Уж извините, на кофе не останусь: очень спешу.

— Не смей ничего трогать здесь!

В ответ Эшу ласково произнёс грязнейшее из ругательств баиянских фавел. Сбросил с плеча сумку, решительно шагнул к письменному столу… и комнату от пола до потолка прошила фиолетовая слепящая искра. Эшу отбросило к стене. Ошала отпрянул, выронив палку и чуть не упав. В воздухе запахло гарью. Края полированного стола обуглились, на пол посыпались хлопья горячего пепла.

— Что за?.. – спросил Эшу, ошеломлённо глядя на синеватый дымок, поднимающийся к потолку. – Дон Ошала! В чём дело? Я не знал, что Нана может такое!

— Мальчик, ты недооцениваешь мою супругу, – помолчав, сказал дон Каррейра. – Я уверен, она предусмотрела такое… развитие событий. И ждала кого-то из вас.

— Ждала, значит… – процедил сквозь зубы Эшу. Некоторое время было тихо. Эшу молча, с ненавистью смотрел в стену. Дон Каррейра не сводил с него глаз.

— Уходи, мальчик, – наконец, сказал он. – Моя жена с минуты на минуту будет дома. И тогда я ни за что не поручусь.

Эшу взглянул на него с почти искренним сожалением.

— И как это люди спят с бабами, которых боятся, э? Всё равно что держать змею в постели!

— Ты ничего не понимаешь… – начал было дон Каррейра. Но Эшу уже отмахнулся от него, как от мухи, лёгким прыжком капоэйриста вскочил на ноги и пошёл к столу.

— Не стоит, – устало предупредил Ошала. – Ни один ориша не переступит запрет Нана Буруку. Не смогу даже я.

Эшу повернулся. Усмешка его была недоброй.

— Для Эшу нет запретов, дон Ошала, – напомнил он. И взял в руки керамического Шанго.

Лиловая искра не распорола комнату. Не блеснул огонь, не грянул гром. Но лицо Эшу перекосилось от боли, и Шанго заплясал в его руках.

— Бросай его! Скорее! – выпалил дон Каррейра. Но Эшу, закусив губу так, что по подбородку побежала струйка крови, только неловко мотнул головой. И очень осторожно опустил Шанго в открытую сумку. Пластиковая молния на сумке тут же, зашипев, оплавилась. Затлел синтетический ярлычок. А Эшу, разжав, наконец, ладони, выругался так, что Ошала зажмурился.

— Иди в ванную! – крикнул он, видя, как на ладонях парня лишайниками расползаются чудовищные ожоги. – Сунь в холодную воду, может, ещё…

Эшу, не открывая глаз, помотал головой. Из горла его вырвался короткий всхлип.

— Я… потом… не смогу ещё раз… Отойди, сукин сын!!! – заорал вдруг он так, что хозяин дома метнулся в сторону. Не обращая на него внимания, Эшу оскалился, как оцелот, сквозь зубы выпустил целый залп отборнейшей брани и изувеченными руками схватил изображение Ошосси. Послышалось тихое шипение. Запахло горелым мясом. Тяжело грохнул об пол опрокинутый стул. Но Ошосси уже был водворён в сумку рядом со своим братом.