Онлайн книга «Невеста Обалуайе»
|
— Да, я местре. Местре для этих пацанов. И я за них в ответе. – Йанса упрямо смотрела в окно. – Охотник, я буду сражаться за них. За Бротас. За тех, кто ни в чём не виноват… и за тех, кто виноват, тоже. И если Обалуайе не поймёт этого и не снимет своё заклятие, – я буду воевать с ним. Я, Йанса, хозяйка ветров и эгунов. Завтра я еду на ферму доны Энграсии. Наша Эвинья сказала, что Обалу – там. А она редко ошибается, когда дело доходит до её братьев. Ошосси подошёл к мулатке. Жёстко, почти грубо сжал её плечи. — Ты можешь хоть раз в жизни заплакать, как нормальная женщина? — Если бы я только могла, Охотник… – всё тем же тусклым голосом отозвалась Йанса, не поворачиваясь к нему. – Брось. Оставь меня на минуту одну. Сейчас я приду в себя и… — Детка, я вот иногда думаю – на кой чёрт я тебе вообще нужен? – печально спросил Ошосси. – Молчишь? Вот-вот… Завтра я еду с тобой. — Только этого мне не… — Я твой мужчина, Йанса! И чего я буду стоить, если не смогу помочь тебе? А сейчас… Сейчас у нас есть ещё время до макумбы. Иди ко мне! — Ошо-осси… Ради бога… Не сейчас… — Поверь мне, детка, это занятие лечит всё! Ну же, повернись… Посмотри на меня… И перестань шипеть, как жибойя[85]! Охотники, знаешь ли, не боятся змей: они умеют с ними обращаться! Боже, гатинья, я с ума схожу от тебя… как ты прекрасна! Нет-нет, расслабься, ни о чём не думай, любовь моя… Я всё сделаю сам… Вечером над Баией раскинулся тревожный, пурпурно-фиолетовый, искромсанный золотыми лезвиями последних лучей закат. Прокатившаяся над городом гроза не помогла: после ливня духота сделалась лишь гуще. Сладко пахло цветущими гардениями. Около невзрачного белого здания в Бротасе, скрытого в зарослях бананов, гибискуса и огромных сейб, стояли, перегородив узкую улочку, десятка два автомобилей и мотоциклов. В наполовину крытом плотной парусиной патио было полно народа. Мужчины в белых брюках и футболках настраивали инструменты. Женщины в цветных и белых платьях носились туда-сюда с блюдами фруктов, орехов и сластей, отмахивались от вертящихся под ногами детей, которых, впрочем, всерьёз никто не прогонял. Все то и дело обеспокоенно поглядывали на небо, где вновь сходились грозовые тучи. Внутри террейро горели светильники, и свет косо падал из широкого оконного проёма на скрюченное, высохшее деревце, на ветвях которого ещё висели цветные лоскутки. Эва грустно разглядывала погибшую гамелейру. Рядом с ней стояла Габриэла в новой белой юбке и кружевной блузке, купленных накануне на Меркадо-Модело специально для посещения макумбы. Задумавшись, Эва не сразу заметила начала служения. Когда она очнулась, атабаке уже рокотали глухо и тяжело, им вторили агого, и Мать Кармела в красно-белом одеянии и короне Шанго, с ритуальным топором в руках взошла на свой трон, а молодые жрицы одна за другой простирались перед нею ниц. Эва торопливо взяла подругу за руку и потянула к стене. Габриэла не сопротивлялась. Она жадно, с любопытством наблюдала за происходящим, покачиваясь в такт барабанному ритму и слегка переступая с ноги на ногу, как все собравшиеся. Губы её чуть заметно шевелились, с лица не сходило изумлённое выражение, но Габриэла ни о чём не спрашивала. Впрочем, через несколько минут Эва уже не помнила о подруге. Барабанный бой привычно захватил её и понёс, волнами проходя через всё тело, пульсируя в висках и отдаваясь в сердце, раскрывая, как створки раковины, сознание… Миг – и Эва увидела Эшу – Того, Кто Всегда Приходит Первым. Он плясал у самого трона – не воин, а ребёнок, с улыбкой до ушей, в своём красно-чёрном одеянии, выделывая немыслимые коленца. Мать Кармела улыбнулась ориша, ориша улыбнулся ей. Штопором прошёлся по всему залу, взмахнул руками, сверкнул широкой, беззаботной ухмылкой прямо в лицо Эве, рассмеялся – и открыл Врата. |