Онлайн книга «Невеста Обалуайе»
|
— Замолчите, замолчите, замолчи-и-ите… – с закрытыми глазами бормотала Ошун. – Я больше не могу, не могу, не могу-у-у… Я сейчас выброшусь в окно… Или выкину туда вас… И всё закончится наконец! Близнецы не умолкали. Гроза бесчинствовала. Молнии пятнали мертвенными вспышками стену. Ошун не заметила, как в этом адском грохоте на подоконнике выросла высокая фигура, и завопила от страха, когда насквозь мокрый Эшу спрыгнул на пол прямо перед ней. — Матерь божья!!! Как напугал! Откуда ты? Макумба кончилась? Всё удалось? Ты… пропустил вперёд Йеманжу? — Да! – гордо ответил Эшу. – И мать закатила на макумбе такое, что Нана Буруку изгрызёт себе задницу от досады! Ей теперь будет не до тебя… И успокойся: тебе не придётся за это расплачиваться, – быстро добавил он, видя, как исказилось от страха лицо Ошун. – Врата открывал я – и кто виной тому, что Йеманжа пожелала спуститься на макумбу первой и овладеть новой «лошадкой»? — Шанго был там? – шёпотом спросила Ошун. Эшу, коротко взглянув на неё, покачал головой. — Он не явился… Да что с твоими детьми, красотка? Почему они вопят как резаные? Ты что – не можешь их унять? Это же так просто! – Он решительно шагнул к постели и взял на руки одного из близнецов. – Та-ак, кто же это у нас – Таэбо или Каинде? Тьфу, да они же оба мокрые! Что ты за мать, женщина, если не можешь даже сменить пелёнки? Тот, у которого пиписька больше, – это же Таэбо? — Откуда я знаю, болван?! — Ну вот, у Таэбо больше бананчик, у Каинде – чернее орешки! Запомни это! – говоря, Эшу ловко вытаскивал из-под близнецов промокшие пелёнки и одновременно ногой выталкивал из-за кровати красный пластиковый таз. – Теперь наливаем воды… Плевать, что холодная, что сделается чёрным младенцам? Моем задницы… Тьфу, Ошун! Уже ведь даже подсыхать начало, о чём ты вообще думаешь? Где новые пелёнки? Памперсы есть? Кокосовое масло? Хочешь, чтобы у них воспалились жопы и они вообще всю ночь не спали?! — Бесполезно… – убитым голосом сказала Ошун, наблюдая за тем, как Эшу ловко отмывает ревущих близнецов в тазу и, бурча, смазывает их кожицу кокосовым маслом. – Они будут плакать, потому что их прокляли. В них нет ни капли аше, и даже моя уходит из них, как из треснутой тарелки… — Что за дура эта Нана Буруку! – Эшу неожиданно рассмеялся. – Расколотила родным внукам ори, сделала их похожими на… на чёрт знает кого… а причиндалы-то у них остались папашины! Ну, глянь сама на эти бананы, – вылитый же Шанго! Я бы полжизни за такой отдал! Ошун отмахнулась – но уже со слабой улыбкой. Эшу ухмыльнулся в ответ, переложил близнецов на постель, вытер сухой пелёнкой, умело натянул на коричневые попки памперсы, нашёл в кастрюльке с остывшей водой две соски – жёлтую и красную – и сунул их в детские ротики. Затем, изловчившись, взял на руки обоих мальчишек сразу – и крик прекратился. В комнате воцарилась божественная тишина, прерываемая лишь ударами грома и шумом дождя в водосточной трубе. — Эшу-у-у… – простонала Ошун, блаженно распластываясь на постели. – Как ты это только делаешь, малыш? Я твоя должница до конца дней… — Я это запомню, поверь! – усмехнулся Эшу. – Тоже мне, проблема: успокоить младенцев… Ты должна знать, кому дарить эбо, если у тебя маленькие дети! За всё вот это отвечает Эшу – и больше никто! |