Онлайн книга «Прощаю – отпускаю»
|
— Ополоумел ты? Ещё чего! — Парень, ты что? – Берёза взглянул на него в упор. – Я ведь этого кабана тоже долго держать не смогу! Делай дело, говорят тебе! — Я на такие дела слова не давал. — Чего-чего?.. – недоверчиво переспросил Берёза. – Не ты ли божился, что теперь ватажник мой? И что любого моего слова послушаешься? — На такое не согласен, – глухо сказал Ефим, избегая смотреть на сжавшуюся в углу женщину. – Баб-детей резать – не по-божески. — Да ну?! – ухмыльнулся Берёза. – Никак, Бога вспомнил? И давно ли ты святой стал? Кровь-то вроде пробовал? Или брехали про тебя, что ты в своей деревне двоих за́раз уходил? — Не брехали. Пробовал. Только тебя то не касаемо, – сквозь зубы сказал Ефим. – У тебя с этим Трифоном расчёты – вот и разберись сам как знаешь. А я тебе тут не товарищ. Загодя упреждать надо было. Кабы я знал – я б с тобой и не пошёл никуда. Баб с мелюзгой резать – тьфу… — Эх ты, вата-ажник… – почти без зла, с неприкрытой издёвкой свистнул Берёза. – Гусей тебе на болоте пасти, а не на стругах с молодцами ходить… Лапоть! Ну и леший с тобой, сам всё сделаю. Отойди. — Да сейчас тебе! – хмыкнул Ефим, и Берёза снова уставился на него. Казалось, теперь уже он не верит своим ушам. Чуть погодя он медленно, с тяжёлой угрозой повторил: — Парень, не зли меня. Пошёл вон, коль у самого кишка тонка! Без тебя управлюсь. Да чтоб тебя, пёсий катыш!.. – выругался он, когда Трифон, неожиданно извернувшись в его руках, укусил Берёзу за руку. Тускло мелькнуло лезвие ножа. Трифон коротко всхлипнул и мешком повалился на пол. Дико, по-звериному вскрикнула женщина. — Ну? Как теперь? – перешагивая через убитого и не сводя с Ефима немигающего холодного взгляда, спросил Берёза. Лезвие в его руке светилось под лучиной. – Что, лапоть драный, справишься с атаманом Берёзой? — Однова уж справился, было дело, – в тон ему ответил Ефим. Он не стал доставать нож, зная, что обращаться с ним всё равно не умеет. То ли дело собственные кулаки! Звенящий холод в голове лишь усилился, когда Ефим привычно подобрался для драки. Он не боялся. Теперь всё было понятно, просто и не страшно. — Парень, давай не дури! – Берёза, казалось, лишь сейчас понял, что Ефим не шутит. – Чёрт с тобой, уходи отсюда, а мне не мешай! Мои это дела! По-хорошему прошу, не то… — Уходи сам, – посоветовал Ефим. – А здесь не трогай никого. Не по чести это вовсе. Не видя, он чувствовал, что женщина с детьми и девчонка с младенцем уже заползли ему за спину. Оглянуться Ефим боялся, понимая, что Берёза тут же бросится на него. Никакой уверенности в том, что он справится с атаманом, у него не было: тот был слишком опытен и силён. Однако Берёза, видимо, тоже сомневался в успехе и не трогался с места. С минуту они молча мерили друг друга взглядами. В полутёмной избе повисла тишина. Примолкли даже дети, и старик на печи перестал кашлять и захлёбываться. До Ефима доносилось тяжёлое, прерывистое дыхание Берёзы. Светлые страшные глаза атамана смотрели из потёмок в упор, и парень изо всех сил старался не отвести взгляда. И всё равно пропустил миг, когда Берёза стремительно, как животное, метнулся вперёд. Тело, закалённое с детства кулачными боями, всё сделало само. Ефим успел отпрянуть, и удар лезвия пришёлся не в грудь, а в плечо. Не успев почувствовать боли, Ефим ударил сам. Ударил кулаком в сердце – так, как всю жизнь запрещал ему бить отец, как грешно считалось бить всем кулачникам, выходя на бой. Берёза отлетел к стене. Нож, выпав из его руки, покатился под ноги Ефиму, и тот поспешно схватил его. |