Книга Прощаю – отпускаю, страница 63 – Анастасия Дробина

— Ну, как знаете. Место найдётся. Однако странный вы молодой человек… – Тёмные глаза испытующе взглянули на Иверзнева из-под тяжёлых век. Тот посмотрел в ответ спокойно и прямо, чуть улыбнулся. Брагин, в очередной раз пожав плечами, вернулся за свой стол, сел (дубовый стул сердито скрипнул) и положил на зелёное сукно огромные руки со сбитыми костяшками пальцев.

— Ну что же… воля ваша. Квартиру вам подготовят быстро. Сможете хоть завтра переехать. Прежних фельдшеров, однако, оставьте. Они, конечно, выпивохи, но в здешнем народце поболе вашего разбираются. Думается, полезны будут.

— Как вам угодно. Я и не собирался никого гнать.

— Скажите, Михаил Николаевич… Вы ведь с отличием курс должны были окончить?

— Должен был, – с едва заметной иронией в голосе ответил Михаил.

— В таком случае и я хотел бы просить у вас одолжения.

— Разумеется, всё, что смогу.

— У меня, видите ли, дети… Дочь в Иркутске в пансионе обучается, а Алёша здесь, при мне… И не могу никуда его отправить, поскольку болен сынок мой. Летом-то, слава богу, ничего, а как к зиме дело – просто с ног валится! Обмороки какие-то, голова кружится… Показывал докторам в Иркутске, говорят – болезнь сердца. А Алёшке всего-то десять лет! Я в эти годы не знал, где оно, это сердце, и находится в организме! Началось у него, однако, недавно, три года назад… После смерти супруги моей. Очень он мать любил… – Брагин говорил медленно, словно с трудом выбирая слова. Его лоб перерезала глубокая складка. – Так вот я хотел бы попросить вас, господин Иверзнев, – не изволите ли вы Алёшку осмотреть?

— Конечно, я готов, всей душой… – слегка растерянно сказал Михаил. – Но, боюсь, у меня мало опыта… Тем более что врачи из Иркутска уже видели вашего сына. Впрочем, я, конечно, выполню вашу просьбу. И если смогу чем-то помочь…

— Идёмте, – не дослушав, отрывисто сказал Брагин, и оба встали. Покинув кабинет, прошли через большие тёплые сени, устланные половиками. Возле дальней двери им навстречу легко поднялся невысокий, но очень стройный и ладно сложенный кавказец с узким, замкнутым лицом. На нём был пыльный и рваный бешмет, перетянутый красным кушаком, из-за которого торчал огромный кинжал. За спиной кавказца, на пестрядевом половике, лежало разобранное ружьё. При виде Брагина он коротко поклонился, а на Михаила уставился недоверчивым угрюмым взглядом.

— Сиди, Хасбулат, это доктор к Алёшке, – бросил на ходу начальник завода, и кавказец снова бесшумно опустился на пол. Михаил, проходя мимо него, с изумлением кинул взгляд на оружейные части, но ни о чём не решился спросить.

Комната брагинского сына была маленькой: свеча в медном шандале освещала её почти целиком. Войдя внутрь вслед за Брагиным, Иверзнев увидел у окна некрашеный стол с шахматной доской, там же – сваленных в кучу солдатиков, в углу – старую лошадку-качалку. На полке стояли книги. Несколько из них, раскрытые, валялись на столе рядом с шахматами. На стене висел портрет молодой женщины. Изразцовая печь в углу источала ровное тепло. Большая кровать была расстелена, и в постели под пуховым стёганым одеялом сидел мальчик лет десяти. Он удивлённо посмотрел на гостя.

Алёша Брагин ни капли не был похож на отца. С бледного до синевы, тонкого, болезненного личика смотрели огромные, прозрачные серые глаза. Взгляд мальчика был внимательным, умным и грустным – как у взрослого, много видевшего человека. Рядом с ним на одеяле лежала раскрытая книга. Михаил машинально пригляделся: это была карамзинская «История государства Российского».