Онлайн книга «Прощаю – отпускаю»
|
— Затем, что видеть спокойно Варины слёзы я не в состоянии. Да и вовсе не люблю я несправедливости. Особенно её чрезмерного скопления в судьбе одного человека. Ничем этого, между прочим, не заслужившего. Только поэтому я пришёл довести до вашего сведения, что вы идиот. И не вскидывайтесь, ваше сиятельство, никакое другое слово здесь не годится! Да и я не лучше вас… – Сметов тяжело вздохнул, и Тоневицкий с сомнением покосился на него. – Поверьте, вот иду сейчас и думаю: какого чёрта я веду все эти проповеди? И глупо ведь, и бесполезно. А ведь вот поди ж ты… Снова молчание, скрип снега под быстрыми шагами, голубое лунное сияние на сугробах. Впереди уже показалась освещённая Иверская часовня, перед которой, несмотря на ночной час, суетились какие-то фигуры. Сметов замедлил шаг. — Засим простимся, князь? Я сказал вам всё, что хотел, совесть моя теперь спокойна. Далее действуйте, как сочтёте нужным. Если вам хоть немного дорога эта девушка… Которой вы, кстати, вульгарно говорите «ты», а она вам благовоспитанно «выкает»… — Да идите вы к дьяволу с вашими советами! Как-нибудь разберусь и сам! – взорвался Сергей. – Не хватало ещё, чтоб вы мне давали уроки манер! Как, по-вашему, я ещё должен был обратиться к своей бывшей крепостной?! Сметов резко остановился, обернулся. Из-под заиндевелых бровей на Тоневицкого в упор взглянули сощуренные чёрные глаза. В них больше не было ни насмешки, ни ехидства – лишь неприкрытые горечь и отвращение. — Фу ты, пропасть… И когда я только научусь в людях разбираться? – словно про себя пробормотал Андрей. – Стоило бисер метать… Простите, князь, что напрасно отнял у вас время. Прощайте. — Постойте! Подождите, Сметов, вы неверно меня поняли! Да остановитесь же! – заорал ему вслед Сергей. Но студент уже уходил – лёгким пружинистым шагом, глубоко засунув руки в карманы облезлого пальто с облепленной снегом спиной. Сергей смотрел ему вслед, сжимая кулаки и чувствуя, как поднимается к горлу горький комок. Затем он отрывисто выругался, развернулся и быстро зашагал, почти побежал вниз через площадь. — Как это всё… необычно, правда, Nicolas? – тихо спросила Аннет. Она стояла у замёрзшего окна в гостиной и смотрела на морозную роспись на стекле. – Прежде среди наших знакомых не было таких людей. Николай, сидевший на стуле возле старых клавикордов, не ответив, с интересом взглянул на сестру. Но Аннет не заметила этого взгляда. — Как мне хотелось расспросить его подробнее! О, что же это за несправедливость, что барышня должна сидеть смирно, слушать внимательно и, не дай бог, не показать чрезмерного интереса к мужчине! А мне столько всего хотелось от него узнать! — Чего же, например? – добродушно улыбнувшись, спросил Николай. — Ох, да я даже бы не знала, с чего начать! Какой же он всё-таки… не такой, как мы, как все наши знакомые… У меня теперь все чувства перепутаны! Вот ты, например, смог бы в пятнадцать лет вырваться из отцовской воли? Смог бы остаться один в чужом городе, без денег и знакомых? И яблоки воровать в чужих садах?! — Яблоки, пожалуй, смог бы, – глубокомысленно заметил Николай. Аннет сердито повернулась к нему: — Ты это смешным находишь?! А мне просто плакать хотелось весь вечер, так мне было его жаль! — Его, вероятно, позабавила бы твоя жалость. |