Книга Операция «Анти-вуду», страница 51 – Анастасия Дробина

Внезапно Полундра поняла, что стоят и молчат они совершенно зря.

— Ой! Пашка! Соня! А вдруг это работает?! А вдруг она все-таки умеет?! Вот мы тут стоим и ничего не делаем, а она, гангрена, Терезе вредит?! Парни, надо же делать что-то!!! Остановить ее как-то!

Соня переглянулась с Пашкой, собралась было что-то сказать — но не успела. Потому что Батон вдруг поднес ко рту сложенные ладони и издал долгий и тоскливый волчий вой. Пронзительный звук разнесся, казалось, по всему кладбищу, и Полундра даже присела. Атаманов уважительно поднял большой палец. А Нина на перекрестке резко обернулась, и ребята увидели ее перекошенное от ужаса лицо. Казалось, она не может пошевелиться от страха. Юлька подумала, что на ее месте тоже застыла бы надолго.

— Пашка, ребята! — вдруг прошептала Соня. — Видите фонарь вон там?

Шагах в двадцати, у кладбищенской стены, действительно тускло мигал голубой фонарь.

— Идите туда… только капюшоны накиньте все… и стойте не двигаясь! Прямо под фонарем! Подойдете, только если я позову!

— А ты? — так же шепотом спросил Пашка.

— Полторецкий, можешь ты раз в жизни меня полушаться?! — прошипела Соня. Она встряхнула густые распущенные волосы, позволив им падать на лицо, подтянула ворот водолазки выше носа. Медленно вышла из-за надгробия и, волоча за собой по глубокому снегу длинные полы пальто, пошла прямо к Садовской.

Оцепенев от страха, Нина молча смотрела на то, как к ней приближается высокая женщина в черном. Свет луны светил незнакомке в спину. Лицо ее было скрыто густыми волосами.

— Кто… кто вы? — хрипло спросила Нина по-португальски.

— Ты пригласила меня в Россию, дочь моя, — ответил ей низкий звучный голос. — Так будем говорить по-русски. Я — та, кого ты звала. Я — хозяйка перекрестков, Мама Бриджит. Ты звала — и я здесь.

— Почему… вы… такая?.. — заикаясь, спросила Нина.

— Я разная. — Женщина в черном наклонилась к ней, и девушка отпрянула. Она уже почти не помнила, зачем пришла на кладбище: горло сжал смертный страх, не дающий даже кричать.

— Ну? — насмешливо спросила женщина в черном. — Чего ты хотела от меня? Говори, я слушаю тебя. И не обманывай Маму Бриджит.

— Я… ничего не хотела… я пойду домой… — пролепетала Нина, закрывая лицо руками.

— Ничего не выйдет, — тихо рассмеялась ориша. — Обернись.

Девушка послушалась… и, заскулив от страха, обхватила плечи руками. У кладбищенской стены, в синем, мертвенном свете фонаря неподвижно замерли четыре черные фигуры с капюшонами на головах. Три высокие и одна — пониже.

— Это мои дети. Ты знаешь их всех, — спокойно пояснила Мама Бриджит. — Они не позволят тебе уйти, пока ты не расскажешь мне все. Что сделала тебе малышка Тереза? Ты хотела ее смерти? Это очень серьезно. В чем она повинна?

— Она… отобрала мою роль в спектакле… Она красивее меня… Лучше играет, лучше танцует… Все наши парни только на нее смотрят! Почему, с какой стати?!

— Даже Дэн?

— Нет! Дэн — мой! Он все сделает, как я говорю! Он любит меня! Он говорил, что может убить для меня!

— Он дурак. И ты дура. Та рейка в театре могла покалечить многих людей… если бы не вмешались ориша и не спасли невинных. А Тереза все равно осталась бы невредима. — Женщина в черном тихо рассмеялась. — Да знаешь ли ты, какая защита у Терезы?! Все ориша любят ее! Даже Барон Самди, хозяин перекрестков, хранит ее от беды! Даже мои дети не позволят мне причинить ей вред! А твое колдовство могло обернуться против тебя самой. Хорошо, что мои дети не дали тебе его закончить!