Книга Стальное сердце, страница 105 – Кэролайн Ли

— Повтори, – просит он.

— Я тебя люблю, – шепчу я.

— Улыбнись, – велит он.

Чтоб он сдох. Чтоб его удар хватил. Или сердце остановилось. Я улыбаюсь.

Руки он положил мне на бедра и жарко дышит в лицо.

От него пахнет сырой землей и падалью.

Смерть, думаю я. Смерть, гроб, склеп.

Он подминает меня под себя, покрывает лицо поцелуями. Я лежу как мертвая. Снова и снова считаю до десяти. Он спускает мои брюки все ниже. Сжимаю бедра, но руки у него сильные, настойчивые.

— Давай, – говорит он. – Больно не будет, обещаю.

Свожу ноги намертво. Стискиваю зубы, всеми силами стараясь отгородиться. Он разводит мне бедра, и я закрываю глаза.

Стальное сердце впивается мне в спину.

— Мы будем так счастливы, – уверяет Энгус.

Сердце обрывается, меня насквозь пронзает звериный ужас.

— Не надо! – кричу я, пытаюсь его оттолкнуть, лягаюсь, царапаюсь. Заношу руку, метя ему в лицо.

Он бьет меня наотмашь по щеке. Удар отдается в голове звоном. Еще удар. Пытаюсь увернуться, но он, схватив меня за волосы, дергает раз, другой. Вскрикиваю от боли – он вырвал у меня клок волос.

— Сама напросилась, – рявкает Энгус.

Лицо его расплывается перед глазами, смаргиваю слезы. Он ждет, наблюдает за мной.

— Я не хотел тебе сделать больно, – говорит он. – Ты сама напросилась.

— Прости, – шепчу я.

— Только попробуй еще хоть раз меня ударить, – предупреждает он. Взгляд у него ледяной. – Думаешь, тебе это с рук сойдет? Сделаешь больно мне – больно будет и тебе. Поняла? – Он по-прежнему держит меня за волосы. Боль адская.

Я киваю.

— Поняла? Отвечай. Говори.

— Поняла, – шепчу я.

— Вот и славно. – Он кладет руку мне на бедро.

Я знаю, что сейчас будет, и каменею. Мысли путаются, отступают в самый темный уголок сознания. Я ничего не чувствую. Не чувствую движений его руки. Ничего. Тело стало ватным.

— Так-то лучше. – Он снова целует меня, рука проскальзывает между бедер.

И снова знакомый животный ужас, но что толку сопротивляться?

Шарю свободной рукой под матрасом. Энгус думает, что я отвечаю на ласки, и крепче прижимается ко мне, стонет, обдает меня жаром. Я не в силах дальше сдерживать его напор.

Дотягиваюсь рукой туда, где меж лопаток впивается в меня стальное сердце.

Нащупываю его, достаю.

И с размаху бью Энгуса в висок.

Он содрогается всем телом, губы обмякают, и он оседает мертвым грузом.

Сталкиваю его с себя, и он мешком валится на постель.

Он умер, думаю я. Я его убила.

Нет, еще дышит.

Сползаю с матраса, пытаюсь нащупать острую железяку, что нашла сегодня под чашей для святой воды. Величиной с мой мизинец, но больше под рукой ничего нет.

Достаю ее из-под матраса. Жду, сжимая ее дрожащими пальцами.

Энгус хрипит и стонет, будто очнулся от глубокого сна. Веки его подрагивают.

Я пинаю его в ногу:

— Вставай.

Он снова стонет, взгляд встречается с моим. В глазах вспыхивает гнев, но тут он замечает у меня в руке острый кусок металла. Я помахиваю им в воздухе.

— Вон отсюда, – говорю я. Голос меня не слушается.

Энгус моргает, хмурится – и ни с места. Каждый удар сердца отдается у меня во всем теле. В ушах стучит.

— Вон отсюда, – повторяю я. Сжимаю кусок металла еще сильнее, аж костяшки белеют, и целюсь ему в горло.

Энгус, перекатившись на бок, поднимается. И стоит, пошатываясь, вот-вот упадет навзничь. Будет лежать мертвым на матрасе, а утром попробуй объясни Джону О’Фарреллу, откуда он тут взялся.