Книга Стальное сердце, страница 55 – Кэролайн Ли

Наконец она касается его, но не плеча, укрытого одеялом, а трогает прохладными пальцами шею, кожа к коже.

Чезаре шевелится, поворачивается.

На лице у нее робкая улыбка.

— Я говорила с майором Бейтсом. Сказала ему, что вам – всем вам – нужно знать новости из Италии. Сказала, что кто-то должен читать вслух письма из дома. Пусть кто-нибудь из ваших товарищей читает по-итальянски. Я ему сказала – ты уж прости, но нужно было его убедить, – я ему сказала, что многие из пленных, возможно, не умеют читать.

Чезаре с усилием приподнимается в постели.

— Он знает, что я умею читать. Что он сказал?

— Да много чего говорил. Видно, совесть у него неспокойна. – Она смотрит на свои руки, потом снова на Чезаре: – И он согласен, чтобы вы читали, но только в присутствии охраны, на всякий случай. – Доротея неловко переминается с ноги на ногу, но Чезаре поспешно кивает:

— Si. Охранников стало много после…

— После бунта, да. Еще пятьдесят человек прислали.

— Шестьдесят, – слышен голос из тени. Чезаре вздрагивает. Он и не заметил, что рядом стоит Констанс. Лица ее не видно, но голос строгий. – Еще шестьдесят человек прислали на остров.

— Ну так вот. – Доротея наклоняется к нему поближе: – Я попросила, чтобы Джино из вашего барака читал вслух письма тебе и другим. Ему разрешили приходить по вечерам. Сейчас его приведут.

Чезаре садится в постели, и в ту же минуту открывается дверь, заходит суровый охранник, а следом Джино с пачкой писем, он улыбается.

— Ну и вид у тебя, – говорит он Чезаре по-итальянски.

— Говори по-английски! – рявкает охранник.

Чезаре даже не успевает поблагодарить Доротею – улыбнувшись ему на ходу, она спешит дальше, к другим больным. Сестра следует за ней тенью.

Джино садится на стул возле кровати Чезаре, открывает письмо и начинает: «Mio Caro»^[7], но охранник рычит:

— По-английски, свинья ты итальянская! Сказано же!

Джино, по-прежнему лучезарно улыбаясь, оборачивается к охраннику:

— Il mio inglese è molto buono^[8].

— Что он сказал? – Охранник свирепо смотрит на Чезаре.

— Stronzo, – говорит Джино. – Улыбка при этом «сволочь» так и не сходит с его лица.

— Он плохо говорит по-английски, – вмешивается Чезаре, хоть это и неправда. – Пусть прочтет мне письмо по-итальянски.

— Английский знаешь, а на родном языке читать не умеешь? Так я и поверил!

Чезаре пожимает плечами:

— Деревня у нас очень мал-мала. По-английски я научился, когда помогал священнику в церкви. А читать учиться не успел.

В глазах охранника знакомое выражение, Чезаре видел его на лицах охранников десятки раз, оно означает: ты болван, ничтожество, скотина.

Загнав поглубже гнев, Чезаре спокойно кивает Джино: дальше.

— Mio Caro, – снова начинает Джино и, сделав вид, будто читает, продолжает по-итальянски: – В лагере были беспорядки. Никто работать не хотел, всех посадили на хлеб и воду. Потом майор Бейтс объяснил, что строим мы не линию обороны, а дамбы, они и в мирное время понадобятся, а значит, это не военное строительство.

— Stronzate!^[9] – возмущается Чезаре.

— По-английски! – встревает охранник.

— Простите, в письме плохие новости.

Джино продолжает по-итальянски, по-прежнему уткнувшись в письмо:

— Кое-кто уже начал строить эти самые «дамбы». А тех, кто не хочет, сажают на хлеб и воду. Держат целыми днями во дворе на холоде. Если ничего не сделать, еще больше народу заболеет.