Книга Стальное сердце, страница 81 – Кэролайн Ли

В глубине пещеры старая дощатая лежанка, на нее наброшено одеяло, рядом огарок свечи. Сквозь единственное отверстие наверху пробивается дневной свет, выхватывая из мрака угли от костра, что мы жгли неделю назад.

Чезаре целует меня, мы тяжело дышим. Возимся с пуговицами друг у друга на одежде, покрываясь от холода гусиной кожей.

— Замерзла? – Чезаре пытается согреть мне руки.

— Ну и что.

Чувствую его тяжесть, его тепло. Мы осыпаем друг друга поцелуями, и он так близко. Спина у него крепкая, атласная под моими пальцами. Он смотрит на меня большими строгими глазами.

— Ti amo^[14], – шепчет он.

Снова целую его.

Потом он разводит огонь и ложится поверх одеяла, обхватив меня поперек живота.

Он гладит мне шею, грудь, живот, прощупывает ребра, смотрит, как я покрываюсь гусиной кожей, и тут же согревает меня поцелуями.

И кладет голову мне на живот.

— Я это серьезно, про горы в Моэне, – говорит он – видно, уловил в моем голосе недоверчивые нотки. – Покажу их тебе. После войны возьму тебя с собой домой.

— После войны? – переспрашиваю я. – Но барьеры почти готовы. И кто знает, куда тебя отправят потом, что будет… – Да и для меня там не дом.

Закрыв глаза, делаю глубокий, медленный вдох, чтобы унять страх, что охватывает меня при мысли о том, что рядом не будет Чезаре. Кажется, без него я пропаду, без него слиняют все краски мира, – глупости, конечно. Жила же я без него когда-то, и в голову не приходило, будто мне чего-то не хватает. И жила бы дальше вполне счастливо. Но теперь…

— Майор Бейтс говорил, вас куда-то переведут, то ли в Англию, то ли в Уэльс. – Сердце разрывается от боли.

— Я тебя заберу. – Он осыпает меня поцелуями – шею, щеки, губы.

— Откуда нам знать, когда кончится война? Сколько нам ждать – месяцы, годы? – Смотрю на Чезаре, пряча страх, и в глазах его вижу тот же ужас, ту же тоску.

— Значит, буду тебя ждать, – говорит Чезаре. И целует меня.

В пещере нам долго оставаться нельзя, разговоры пойдут, да и Кон будет волноваться. По тропе, огибающей утесы с востока, спускаемся к морю, окунаемся в ледяную воду, так что перехватывает дыхание, и Чезаре пытается проплыть хоть немного.

После каждой нашей вылазки в пещеру я учу его плавать, и пусть пока он проплывает всего несколько метров, зато на спину переворачиваться уже научился.

— Расслабься, – говорю я, подплыв под него, – как будто лежишь на воде.

— Не умею я лежать на воде, – ворчит он.

Вначале он пугается, ищет ногами дно, но вскоре опирается на меня, а когда я из-под него выплываю, он лежит на воде, с улыбкой глядя в небо.

Обсохнув на солнце, мы одеваемся и возвращаемся по тропинке, что ведет в сторону лагеря, хижины и часовни.

Чезаре вкладывает мне в ладонь что-то прохладное.

— Что это? – Разжав пальцы, вижу кусок металла с острыми краями – наверное, с корабля. Смахивает на миниатюрный купол или на сложенное крыло какой-нибудь птахи. – Что это? – повторяю я.

Взгляд его лучится теплом.

— Cuore, – отвечает он. – Сердце.

— А-а. – Верчу его в руке, не зная, что сказать. – Острое…

Чезаре смеется.

— На берегу подобрал. С корабля, наверное. Или от бомбы. Хочешь, в кузнице перекую?

— Спасибо.

И, забрав у меня стальное «сердце», Чезаре прячет его в карман.

Час уже поздний, холодает, я беспокоюсь о Кон, и остаток пути до лагеря мы с Чезаре торопимся. Солнце висит низко над горизонтом, в середине лета у нас не темнеет по-настоящему, но из-за странного света и причудливых теней местность выглядит незнакомой, и мы то и дело оступаемся. Сейчас нам не до смеха.