Книга Лотос Серебристый, страница 32 – Александра Хартманн

Я закрываю глаза и бросаюсь прочь из кабинета. Бегу и бегу, пока не оказываюсь в саду среди густых кустов жасмина. Рыдания сжимают мою грудь.

Увидев меня в таком состоянии, ко мне подбегает Пея.

— Чаониг, что с вами? Что случилось?

— Ах нянюшка, — обнимаю я лао за колени, — меня выдают замуж за Джона Картера!

На мудром лице Пеи отразилась печаль, она осторожно погладила меня по голове.

— Этому надо радоваться, госпожа, вы обретете новую семью, родите детей.

Но от ее слов мне стало дурно. Детей? От Джона Картера? Лучше смерть. Лучше меня поставят на середину дороги и дикие буйволы растопчут меня или съест тигр. Тигр! Радостная надежда затрепетала у меня в груди. Возможно, еще ничего не потеряно! Надо найти Эдварда Фейна. Надо все ему рассказать. Я чувствую, что если он узнает об этом, то не даст состояться этому браку.

— Пея, прикажи приготовить машину, — говорю я, поднимаясь и вытирая мокрые щеки.

Нянюшка округлила глаза.

— Вы куда-то собираетесь, госпожа?

— Да, — киваю, — я еду в конный клуб Вьентьяна.

Джи уехала на целый день играть в теннис с мистером Томпсоном, она звала меня, но я отказалась. Утром страшно болела голова, а теперь после разговора с отцом, я поняла, что мне надо брать свою судьбу в свои руки.

Я никогда не выйду за Джона Картера. Этому не бывать.

Машина бодро двигалась вперед по извилистой дороге в сторону столицы. Проезжали вдоль аллеи громадных янгов, в изумрудных кронах которых громко щебетали и чирикали птички. Было хорошо и безветренно, солнышко радостно светило мне в лицо через окно, так что я от удовольствия зажмурилась. Сегодня я встречусь с Эдвардом Фейном, сама мысль об этом наполняла все мое существо необыкновенной радостью, и в то же время волнением. Мы не виделись с того самого дня, когда он спас меня из реки, но, правда, он справлялся несколько раз о моем здоровье через мистера Томпсона.

Я не говорила Джи о том, что произошло между мной и Эдвардом тогда. По правде говоря, я даже не знала, с чего начать. Едва наша мать скончалась, мы стали с сестрой еще ближе, чем раньше. У нас не было секретов, тайн и недомолвок, мы все друг другу рассказывали: наши сны, наши мечты, наши переживания. Я просила совета у Джи, и в свою очередь Джи всегда прислушивалась к моему мнению. У нас с ней был свой маленький волшебный мир, в который мы никого не пускали. Ну может быть иногда Парамит. Тут я тяжело вздохнула. Мне не нравилось, как выглядела моя бедная лао. Со дня казни Донга, она становилась все бледнее и худее. И как ей можно было помочь мы с сестрой не знали.

Рахул в красной чалме и глухом черном костюме вел машину. Уже въехали во Вьентьян. Город был молодым, отстроенный французами в 1899 году из руин, столица протектората Лаоса представляла собой причудливое сочетание европейской цивилизации и утонченного востока.

Проезжали базар, в нос сразу ударил резкий запах специй, благовоний и масла. До Конного клуба оставалось совсем ничего, когда вдруг наша машина встала на перекрестке.

— Рахул, что случилось? — спросила я.

— Патрульные перекрыли дорогу, чаонинг, — объяснил индиец.

Что же могло произойти? Я опустила окно и стала смотреть. Наша машина стояла в длинной очереди таких же желающих миновать перекресток. Четыре французских офицера на лошадях стояли поперек дороги, загораживая проезд. Я вышла и направилась к ним, на ходу раскрывая зонтик, в городе солнце всегда палило особенно нещадно.