Книга Ностальгия по унесенным ветром, страница 334 – Татьяна Иванова

Ретт пиблизился к ней вплотную и нежно взял за руки.

— Скарлетт, я хочу знать, Вы меня все еще любите?

— Что? – глухо произнесла она и почувствовала, как в глубине души у нее начинает подниматься возмущение. – Так он хочет выяснить, люблю ли я его? А зачем? Чтобы потом дружески посочувствовать и сказать, что даже несмотря на это, вынужден попросить развод?

— Так Вы любите меня или нет? – переспросил он настойчиво.

— Не знаю! Во всяком случае, я в этом не уверенна! И потом, Вам-то какая разница? – сказала она упрямо, не поднимая на него глаз.

— Не уверены? Ну что ж, сейчас мы это проверим!

Он взял ее за подбородок и приподнял опущенную голову, и, прежде чем Скарлетт успела что-то сообразить, уверенно обнял, крепко прижав к своей груди. А потом… Потом Скарлетт всем телом ощутила громкие удары его сердца и темные, взволнованные глаза, страстно блестящие, полные неутолимой, всепоглощающей любви, промелькнули перед ее взором только на одно мгновение потому, что в следующее он ее уже целовал.

О, Ретт! – пронеслось у нее в голове, и радостные слезы счастья комом поползли к горлу.

Его поцелуй был долгим и страстным и длился до тех пор, пока горячие слезы Скарлетт не коснулись его лица.

— Ты плачешь, любовь моя, ты плачешь? – он стал нежно касаться губами ее глаз.

— Ретт, ты что же? Ты вернулся? – вымолвила она, наконец, сквозь слезы.

— Вернулся? Какое удачное слово ты подобрала для того, чтобы меня оправдать! Я не вернулся, я приполз к твоим ногам в надежде вымолить прощение за нашу разлуку, так будет гораздо точнее и, думаю, намного лестнее для Вас, моя прелестнейшая повелительница!

Он на минуту ослабил свои сильные руки и дал ей передохнуть, а потом обнял еще крепче и снова поцеловал.

На Скарлетт нахлынула слабость и знакомое чувство головокружительной беспомощности овладело всем ее телом. Она отдалась своим чувствам и вскоре ощутила, как беспомощность уступает место ответной страсти.

Она вскинула руки и обвила шею Ретта, а потом подняла их еще выше, к его голове, ощутив под своими трепещущими пальцами жесткие волосы на его затылке.

Он на мгновение оторвался от ее губ, и Скарлетт, словно сквозь сон услышала его слова.

— Так ты, значит, не уверена в своих чувствах ко мне?

Скарлетт открыла глаза, возвращаясь из странствий блаженства.

— О, Ретт! – она счастливо улыбнулась и нежно прикоснулась губами к его шее.

— Так скажи, что ты меня любишь!

— Ты еще сам этого не сказал! – и она попыталась отвернуться от него, шутливо выражая протест.

— Я люблю тебя, прелесть моя! И ты единственное мое счастье в этом мире!

Он прикоснулся губами к ее голове, а потом неспеша вытащил шпильки, которые все еще удерживали ее непослушные волосы в слабом пучке, неумело уложенном банщицей.

Ретт распустил ей волосы и снова окинул страстным, любящим взглядом.

— Боже мой, как ты прекрасна! Я люблю тебя, Скарлетт! Я очень тебя люблю!

— И я люблю тебя. О! Если б ты только знал, как я мечтала об этой минуте! И она, снова ощутив вкус своих соленых слез, крепко обняла его за талию, уткнувшись лицом в грудь.

Шершавая пуговица от рубашки впилась ей в щеку, и Скарлетт растегнула ее, а потом вторую, третью, четвертую… Она просунула руки к нему под рубашку и ощутила, как напряглись его сильные мышцы и прижавшись к нагой груди, стала ее целовать. И только подумать, ей совершенно не было стыдно!!! Страсть, охватившая ее, заслонила собой стыд и прочие подобные мелочи. Перед ней стоял Ретт, ее Ретт, и она его целовала, не в силах оторваться!